— Согласна, — прошептала Шелли; ее тоже разморило. — Никогда больше не хочу расставаться с вами.

— Больше никогда, — пообещал я ей, а сам дал себе обещание, что сделаю всё возможно и не возможное, что бы защитить своих восхитительных женщин…

Глава 26

После того, как мы с девчонками немного пришли в себя и смыли дорожную пыль, Шелли прямо-таки вцепилась в идею угостить нас остывшим бодроцветом. Говорит, Рита так старалась, когда его готовила, — грех не выпить. Ну, а что? Напиток и впрямь знатный: даже холодный, он своих свойств не терял — бодрил как надо и на вкус был отличный. Весь фокус, так сказать.

Рита поначалу от нашего ароматного бодроцвета нос воротила, но когда у нее в животе так требовательно заурчало, что, кажется, все Медвежье Угодье услышало, сдалась — призналась, что тоже не прочь перекусить.

— Это дело! — поддержал я ее. — Силы нам всем сейчас ой как нужны. Пошли, дамы, на кухню, посмотрим, чем богаты.

— О, ты снова собираешься колдовать над своим фирменным блюдом! — Шелли аж пританцовывать начала от предвкушения. Видимо, мои кулинарные изыски произвели на нее неизгладимое впечатление ранее.

— Бутерброды, что ли? — хмыкнул я, уже копаясь в шкафах и заглядывая в холодную кладовку. Увы, кроме орехов да сухофруктов, ничего путного на глаза не попалось. Ни хлеба, ни сыра, ни колбаски какой — шаром покати.

— Они самые! — радостно хихикнула девушка-феникс. Меня каждый раз забавляла ее такая искренняя реакция на мою, скажем прямо, незамысловатую стряпню.

— Не выйдет, милая, — пришлось мне ее огорчить, выставляя на стол то, что удалось наскрести. — Ингредиентов для бутеров тут, как видишь, кот наплакал. Но вы не вешайте нос, уверен, и этот микс будет что надо.

Я сгреб большую деревянную миску и ссыпал в нее понемногу всего, что отыскал на полках. Получилось что-то вроде тех готовых смесей из орехов и сухофруктов, что в магазинах продают. Только вот не припомню, чтобы в покупных мне попадались крошечные сушеные кактусы вместо изюма. Экзотика, однако.

Шелли моя импровизация пришлась очень даже по вкусу; она с особым удовольствием уплетала какие-то лепестки роз, которые, как она заявила, пахли точь-в-точь как мармеладные мишки. Рита же, как истинная кошка, сперва с опаской принюхивалась, а потом осторожно пробовала все, что я там намешал.

— Это… любопытно, — протянула она, проглотив сушеный оранжевый ломтик чего-то неведомого. — Для меня, конечно, все это в новинку. У нас на Наби в качестве перекуса чаще шло консервированное или вяленое мясо. Но это… да, это не так уж и плохо.

— Ну, «не так уж и плохо» из твоих уст — это почти комплимент! — усмехнулся я и, не удержавшись, легонько поцеловал Риту в затылок. Ее кошачьи ушки смешно дрогнули. — Ох, чуть не забыл! Тут для тебя кое-что есть.

Бумага для рисования и небольшой футляр с заточенными угольками — трофеи, которые раздобыл для меня Бруно, — так и лежали на кухонном столе. Я с легкой улыбкой подвинул все это добро поближе к Рите.

— Это еще что? — удивилась она, с любопытством и осторожностью беря в руки футляр.

— Подумал, вдруг тебе захочется порисовать, вот и попросил Бруно подыскать, — пояснил я, с удовольствием замечая, как ее глаза расширились и загорелись неподдельным интересом. Приятно, черт возьми. — А еще, может, ты поможешь мне с одной штукой… Печать для Медвежьего Угла хочу заказать. Давно пора, а то как сапожник без сапог. Только вот с фантазией у меня в этом плане туговато, да и художник из меня, прямо скажем, никакой.

— Ты хочешь, чтобы я… — Рита даже немного запнулась, прижимая бумагу к груди так, словно это сокровище.