Дзынь! Дзынь! Дзынь! Резкий, оглушительный металлический звон, будто кто-то со всей дури ударил по корабельному колоколу, заставил нас с Иди мгновенно отпрянуть друг от друга. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мы резко обернулись на этот внезапный, грубый звук, но даже так, отстранившись, я чувствовал, как мои губы все еще горят от ее поцелуя, а кожа помнит жар ее прикосновений. Черт побери, какой же не вовремя!

Глава 23

— У-у-ужин… ох, ты ж господи! — Капитан Джонс, здоровенный мужик, наконец опустил свой железный треугольник, по которому только что колотил таким же железным стержнем. Звон еще стоял в ушах. — Кажись, я вам тут помешал. Ужасно, ужасно виноват, я просто…

В этот момент капитан, похожий на помесь трактирщика и какого-то сказочного персонажа, картинно развел руками и удалился, звеня браслетами, будто съехавший с катушек пират.

— Думаешь, он специально? — спросил я Иди, все еще ощущая привкус нашего поцелуя на губах. Сердце колотилось, как после хорошей пробежки.

— О, совершенно точно, — хихикнула женщина-антилопа, поправляя сбившуюся лямку платья. — Я капитана этого, Джонса, толком не знаю, но, похоже, на «Теплом ветре» его терпят исключительно за эти вот… выходки.

— Да уж, занятный тип, — усмехнулся я. — За таким глаз да глаз нужен. — Я осторожно поправил ей на плече ту самую лямку, что съехала во время нашего… ну, скажем так, жаркого прощания перед ужином. Воздух все еще искрил.

— Надо бы освежиться к столу, — сказала Иди, пытаясь пригладить мои волосы, которые от ее пальцев наверняка встали дыбом, как у какого-нибудь панка.

— Это было бы неплохо, — выдохнул я, легонько коснувшись ее щеки. Внутри все еще приятно гудело. Мы разошлись по своим каютам.

Сердце все еще подпрыгивало, когда я толкнул дверь в нашу скромную каюту, которую мы делили с женами. А потом оно подпрыгнуло еще выше, когда я увидел Шелли, мирно дремавшую на кровати. И чуть не выскочило из груди, когда в маленьком зеркальце туалетного столика я заметил Риту. Моя кошка отчаянно пыталась заплести свои иссиня-черные волосы в какую-то сложную конструкцию. Судя по тому, как она хмурилась и пыхтела, получалось у нее не очень. Честное слово, вид у нее был такой, будто она не с прической воевала, а с целым выводком демонов.

Господи, вот только я решил, что влюблен в нее по уши, как провалился еще на один этаж глубже. Эта ее сосредоточенная мордашка, надутые губки… Черт, да я готов был смотреть на это вечно.

И тут же, как обухом по голове, вспомнилось то леденящее душу одиночество, которое показала мне Иди. Я тяжело сглотнул, пытаясь прогнать это мерзкое эхо боли. Рита… она ведь и правда как айсберг. Снаружи — колючая, независимая, а внутри — такая глубина, такая сложность, что диву даешься. Я знал, что жизнь у нее была не сахар, но даже представить не мог, что она чувствовала. То, что я знал раньше, — это даже не верхушка, это так, пылинка на этом айсберге.

Рита вдруг фыркнула и с досадой распустила свою недоделанную косу. Носик очаровательно сморщился. Ну как тут было удержаться? Я подошел сзади, обнял ее и прижался щекой к ее щеке. В зеркале наши лица на мгновение слились в какое-то подобие сердечка.

— Привет, — промурлыкала она, подаваясь ко мне.

— Привет, — выдохнул я, глядя на наше отражение. Каждая ее ресничка, каждая прядка волос…

— Ты в порядке, муж? — спросила она, теснее прижимаясь. Голос у нее был мягкий, обволакивающий.

— Теперь — в полном, — сказал я и замер, наслаждаясь ее медленно расцветающей улыбкой.