— Хорошо, — вздохнул он и натянул одеяло повыше.

— О, и мне нужно, чтобы ты дал мне свой перстень, — добавил я.

Грэг завозился под одеялом, но после некоторой борьбы высунул кулак из-под простыни и протянул руку, не глядя на меня.

Я подставил ладонь, и тяжесть его перстня упала мне на руку. Я ожидал, что он спросит, зачем он мне, но он не сказал ничего, кроме пробормотанного «спокойной ночи», никому конкретно не адресованного, прежде чем плюхнуться на подушку и отвернуться к нам спиной.

— Пойдем, муженек, — промурлыкала Рита, когда они с Шелли уже расстелили постель на нашем общем спальном месте. Я рухнул в объятия сна быстрее, чем успел закрыть глаза, проваливаясь в мягкую темноту.

Пока я спал, мои сны были какими-то запутанными, рваными — явный признак того, что я пренебрегал медитацией. Было такое чувство, будто меня тащили за лодыжки через густой лес видений, и я никак не мог увернуться от хаотичных образов, хлеставших меня по лицу, как острые ветки деревьев.

Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться или замедлить эту головокружительную карусель, на меня обрушивался шквал настолько ярких картинок, что казалось, будто у меня действительно болят глаза, хотя я и знал, что сплю.

Меня крутило и вертело, независимо от того, хотел я проснуться или нет, и мерное покачивание океанских волн, которое я все еще чувствовал даже без сознания, ничуть не помогало. На короткий, ужасающий момент я испугался, что окажусь в ловушке этого полубессознательного ада, и уже задавался вопросом, сколько времени прошло, потому что это казалось одновременно вечностью и считаными секундами.

Я думал, это никогда не закончится.

Пока настойчивый стук не вытащил меня из моего странного чистилища на рассвет другого дня, и я со вздохом не открыл глаза.

Эти здоровенные рыбьи глазищи, блестящие, как хромированный бампер, всё ещё стояли перед глазами, когда я наконец вынырнул из медитации. Шея затекла — пришлось похрустеть позвонками, разминаясь. Утреннее солнце ударило по глазам, заставив сощуриться. Приятный ветерок ерошил волосы, и я полной грудью втянул чистый, солоноватый воздух. Хорошо-то как…

— Полегчало? — Кларк, как всегда невозмутимый, сидел напротив меня на носу «Теплого Ветра». Голос у него был тихий, почти вкрадчивый.

— Ага… — Я снова глубоко вдохнул, расправляя плечи. Что-то внутри приятно щелкнуло, расслабляясь. — Или мне кажется, или сегодня как-то… особенно хорошо зашло?

— Это «океанская хворь», — пояснил человек-ящер, не отрывая своих острых рептильих глаз от Геля, который кувыркался в воздухе, пролетая сквозь снасти. — Все Ашеры через это проходят, когда впервые путешествуют по водам Мары.

— У нас на Земле это называется «морская болезнь», — ответил я, с хрустом разминая пальцы. Руки так и гудели после долгой неподвижности. — Только вот качка меня совсем не берет. Физически — полный порядок.

— Думаю, у наших «болезней» общее только название, друг мой, — усмехнулся Кларк и прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу. — Видишь ли, Ашеры общаются с духом Ашена, так ведь?

— Ну да, во снах она мне всякое нашептывает. — Я кивнул и, потянувшись как следует, чтобы размять затекшие ноги, уселся в такую же «лотосовую» позу, как у посла. Удобно, черт возьми.

— Но прошлой ночью она будто орала, да? — Человек-ящер скалился своей зубастой ухмылкой.

Еще бы не орала. Я вспомнил этот звуковой и цветовой взрыв, будто водородную бомбу рядом взорвали. Меня тогда вырубило начисто, пока сам Кларк не применил метод из фильма «Начало» — пришлось ему чуть ли не дверь моей каюты выносить, чтобы вернуть меня в сознание.