— Абиссы — это, конечно, не музыканты?

— Конечно.

— Абиссинская школа познания?

— Не слышал о такой. Короче, после распада этого… Австро-Венгерского союза Абиссиния же осталась социалистической. Ну и там в принципе гонения на сенсов были. При этом какие-то древние знатные рода… как они там у эфиопов?

— Нэгусы, — предположил я, вспомнив что-то то ли из прошлой жизни, то ли из местных энциклопедий.

— Во, нэгусы у них были сплошняком сенсы, ну такие, слабенькие. И они собрались в какую-то тусовку, ну, типа наших дворянских домов, только тайную. Ну, и позвали поляков с румынами, которые у нас персоны нон-грата. А потом постепенно там всё к рукам и прибрали, в итоге, говорят, во всей Африке правят, и в половине социалистических стран.

— Настоящих социалистических? Или в кавычках?

— Ну так… А, ты же двоечник по истории был. Не в кавычках — только Монголия, ну и Боливия, может.

— А Швабия?

— Ага, сейчас! — усмехнулся Евгений. — В общем, мы тут не за историю пришли тереть, так? Я тебе сказал, что знаю, тебе это хватило?

Я прикинул — и согласился. Всё сходится. Я понимал, что помимо углов треугольника в странах-аутсайдерах вполне могут существовать некоторые мелкие кланы. К тому же местный «социалистический лагерь» хоть и был частично в союзниках с Прогрессивным Союзом — часто был неоднороден и подпадал под влияние противников Общества.

В этом случае вполне объяснимо, что они могут открывать охоту за супер-мощными крепостными, чтобы использовать их для поиска месторождений силы.

Что ж, с момента нашего знакомства с «Единорогами» расклад сил весьма изменился. Теперь хозяином этого туловища был не одинокий синеволосый анимэшник, а постоянный член тайного общества с неплохой должностью в государственном управлении.

А ещё этот хозяин был Секатором миров.

— Предположим, пока хватит. Что ты предлагаешь?

— Давай не сразу! Закажи порубать что-нибудь, здесь неплохие хачапури, — он хлопнул меню перед моим носом. — Ну и расскажи хоть, как жизнь? Как у тебя там в Курьерке твоей? Видел по новостям, прославился тут.

— К чёрту славу, я здесь не для этого. Рассказывай.

Он отхлебнул пива.

— А для чего? Чтобы уничтожить мир? Я до сих пор вспоминаю то, что ты сказал тогда на пирсе, когда я валялся с простреленной ногой. Ты был чертовски-убедителен. Ну и ты реально изменился с тех пор, как уволился. Ещё вспоминаю, как ты послал ректора со сцены. Выглядело эффектно, да.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Но даже не надейся, я никогда полностью не прощаю тех, кто стрелял меня и угрожал мне.