Тем временем стрелок наверху, в турели, вжал по гашетке. Разворот был чуть медленнее моей скорости, и скоро турель упёрлась в ограничитель — на триста шестьдесят градусов не разворачивалась. Но одно стрелок сделать успел. Пули изрешетили вертолёт. Я прыгнул вверх по лестнице, боком, вдоль стены, чтобы не быть задетым, но вскоре раздался выстрел — из чего-то короткоствольного, на самом верху.

Секунду спустя я увидел, кто стрелял. Стрелок с простреленной головой стекал по сиденью турели, роняя табельный пистолет. Секунду я размышлял над нелёгкой судьбой этого молодого японского парня, но затем моё внимание привлёк объект, находящийся за турелью.

Там простиралось Оранжевое море — яркое под утренними лучами, с лёгкой рябью. Но любоваться красотами долгожданной свободы долго не получилось. По водной глади двигалась короткая острая стрелка, в которой угадывались очертания корвета «Аки Харадо».

— Чисто! Выводи, быстро! — заорал я вниз.

Подумалось — дальность была в районе километра, должен достать. Я столкнул тело вниз, прыгнул на сиденье, навёл прицел. Очередь прошла ровно посередине корпуса корабля, но секунду спустя я заметил следы пороховых газов на надстройке корабля.

А ещё секунду спустя, осознав, что это такое, я разбежался и прыгнул вниз, с башенной турели. Взрыв ракеты раздался прямо перед турелью, что-то шваркнуло по спине и ногам, мне придало ускорение, и я пролетел ещё пару метров. Меня спас край брезента, укрывавшего вертолёт, меня впечатало в него, оцарапав морду, но это же и смягчило удар. Уже пару секунд спустя я справился со звоном в ушах.

Компания уже почти полностью выбралась через отверстие в стене во двор, и теперь все испуганно жались к стенке выходной надстройки.

— Вперёд! К воротам! — скомандовал я. — Они идут!

Следом жахнула ещё одна ракета — где-то ниже и сбоку, дым и гарь раздались уже за забором. Ноги болели и после беготни по этажам, но через боль я побежал к воротам.

— Заперты! — крикнула Самира, добежавшая первой.

Сначала я не заметил, откуда она появилась. Она уже не стеснялась своей наготы — было не до стеснения. Рядом с ней медленно из воздуха материализовалась аборигенка — действие навыка невидимости закончилось и для неё.

— Ох… дамочка… позвольте, — Витольд смущённо прикрывался рукой, подошёл к воротам, снова напрягся — так, что, казалось, сейчас лопнет…

И треснули не ворота, а секция забора рядом с ними. Крепкая мулатка — так и не запомнил её имени — разбежалась и с криком вынесла пошедшие трещинами известняковые блоки. Тем временем выходили последние, вытаскивали через отверстие носилки с Русланом.

— Скорей! — рявкнул я. — Они уже встали в ангар.

Снова вылезали наружу — впереди простиралась голая, как стол, саванна, но что-то меня в этой картине расстроило.

Уж больно много моря было и слева, и справа, и сзади.

Неужели остров?

Я понимал, что баррикады долго не продержатся. Размышлять было некогда. От ворот шли следы колёсных шин, уходя куда-то вниз и вбок. Значит, с чем-то сухопутно база всё-таки сообщалась.

Наш табор успел отбежать от базы на пару сотен метров, когда послышались крики и сирена.