— Почему? — не понял я.

— Скоро узнаете. Как полагаю, вас больше интересует другое.

— Да, — я обернулся и посмотрел на толпу на пристани. — Что будет дальше?

— Я думал, вопрос будет — выполнили ли вы задание интерна? Остались формальности, так как экзаменатором выступал Спартак, а наставником — мой сын.

— Нет, меня действительно интересует, что будет дальше с этой… лесной девушкой.

Тут я был вполне искренним — после пережитого совсем не хотелось бы, чтобы её распилили на органы.

— Я вижу, вижу, — кивнул Голицын-старший. — Ну, да, мой сын позаботился — это же всецело его проект. Её в Подмосковье ждёт кавалер-альбинос и пара гектаров огороженной жилплощади с удобствами. Конечно, неволя, и, конечно, периодически её будут прогонять через разные приборы, а прутья клетки будут собирать свободную силу и использовать её, как вторичный источник. Но это лучше смерти в саванне, которая была ей уготована. Конечно, рано ещё говорить, как она переживёт перевозку через полконтинента. А пока…

Меня толкнула в бок Самира, и я снова оглянулся. Там происходило что-то непонятное, и скоро я понял, что это. Нахмурился, дёрнулся, чтобы вмешаться, но тут же понял, что не стоит.

А происходило следующее. Вся команда корабля, включая моего Сида, выстроились в ряд. Амелия проходила вдоль ряда, обнимала каждого мужчина за голову и целовала в губы. Сначала я подумал, что это от любвеобильности, но затем я увидел беззвучные слова, которые произнесли губы Амиса.

— Где я?…

У Амелии был второй навык, который она до этого скрывала. Она лишала их памяти. Лишала памяти о последних днях пути, потому что все они были теми, кто не должен был помнить о лесной красавице и произошедшей битве. Последним стоял Сид — его она целовала особенно долго. Теперь я понимал, что она действительно зачаровала его, загипнотизировала — и теперь исправляла ошибки.

Что ж, это будет лучше для него. Уже изрядно изучив его характер, я понимал, что чувство вины и необходимость скрывать об измене съели бы его изнутри. И, признаться, я даже немного позавидовал ему — в иных мирах и жизнях я многое отдал бы, чтобы забыть о своих ошибках и поступках.

— А, это? — прокомментировал князь. — Неизбежные издержки. Вас, не бойтесь, не будут стирать. В общем, прыгайте, и поехали в отель. Прихвачу вас обратно. Сегодня уже никуда не полетим, завтра в обед. Можете, конечно, и регулярным рейсами, но у меня есть три свободных кресла — как раз для вас с камердинером. К тому же, история о вашем спасении утекла в прессу, ближайшие пару недель лучше не высовываться.

Итак, вечером двадцать четвёртого мая бортовой журнал закончился. Что было дальше? Ночь — спали без задних ног. Утро — в новостях сказали о том, что Япония «согласилась на мирные переговоры о статусе территорий».