Андрюша осторожно, двумя пальцами, взял его сзади за плечевой мускул и чуть надавил. Простейший прием: в переводе с японского «Ущеми плечо». Таксер вскрикнул, испуганно оглянулся на Андрюшу:

— Ты чего, командир?

— Не пой, пожалуйста,— попросил Андрюша.— И сигарету брось, пожалуйста.

Таксер щелчком выбросил сигарету в окно, сказал мрачно:

— Сразу предупреждать надо, что не в духе.

И, слава Богу, замолчал до конца пути. Только уже на Литейном спросил:

— Какое место Фурштатской?

— В любом месте останови. Я пройдусь.

Тачка дернулась и тут же остановилась. Мастер косил под дурачка.

— Пожалуйста, пройдись.

Напрашивался. Не понимал, что людям не до него. Андрюша полез в карман.

— Я же дальше еду, — отвела его руку Марина, и шоферу: — Подождите, я попрощаюсь.

Мастер хотел сказать что-то, но покосился на мрачного Андрюшу и промолчал.

Тачка остановилась в самом начале Литейного, как раз напротив Большого дома. Марина протянула Андрюше руку, тряхнула волосами:

— Чен говорит, что он такого упорного бойца еще не видел. А Чену можно верить. — Она улыбкой высоко оценила Чена.

Андрюша молчал. Она не убирала руку. Они так и стояли напротив Большого дома, взявшись за руки. Она вдруг оглянулась и сказала шепотом:

— Все равно вы эти два дня лучше с Сашей нигде не показывайтесь. Ладно?

— Почему два дня?

— Через два дня они с Георгием Аркадьевичем куда-то уезжают. По делу. По очень важному делу. Ладно?

И не убрала руки. Ну конечно, девчонка. Совсем девчонка. Стала бы женщина вот так стоять посреди улицы, взявшись за руки.

— Так вы все ему передадите?

— Передам.

Марина опустила голову. Но руку так и не убрала.

— Если бы я знала тогда… Он из-за меня все продал… И машину, и книги, и квартиру, все… Этого ему не говорите. Не надо. Это только вам. Все равно уже поздно. — Она вздохнула и убрала руку. — Пора.

— Подождите! — остановил ее Андрюша.

Она с готовностью вернулась. Снова встала рядом.

— Запишите мой телефон,— сказал Андрюша.— Может, понадобится.

Он сейчас точно знал, что Марине понадобится, обязательно понадобится его телефон, и Марина это поняла. Открыла сумочку взрослой леди и стала в ней искать. В сумочке что-то бренчало и гремело, как в испорченной игрушке. Наконец она достала ручку и чью-то визитку. Хитро прищурилась:

— Первые три цифры я записывать не буду. Они ведь такие же, как в «Ариадне». Район-то один. Правда?

Андрюша не знал, какие цифры в «Ариадне», но сказал свои:

— Первые — двести семьдесят четыре…

Марина подмигнула ему зеленым глазом:

— Давайте последние четыре.

Андрюша сказал ей цифры. Она аккуратно записала. Прежде чем спрятать все в сумочку, посмотрела на него лукаво:

— Думаете, понадобится?

— Обязательно, — уверил ее Андрюша.

— А вы мне эти дни не звоните. Ладно?

— Буду ждать вашего звонка:

Она опять лукаво посмотрела на него.

— А можно я просто так позвоню? Без всякого дела? Можно?

— Конечно.

Она удовлетворенно улыбнулась:

— Я очень рада, что в вас не ошиблась, Андрюша. Очень рада.

Застучали каблучки, хлопнула дверь такси. Зазвенели литавры, и тачка укатила. Андрюша чувствовал, что очень скоро она ему позвонит. Очень скоро. И не просто так, без всякого дела…

Only you

Дома было тоскливо и пусто.