Андрюша отбивался веселый и счастливый, словно в какую-то жутко увлекательную игру играл. Менты не могли к нему подойти.

— Дави их, парень! Дави! — кричали из дыры мокрые, возбужденные обыватели, свистели и аплодировали, как на стадионе.

— Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! — кричал Андрюша, отбиваясь от щитов ногами.

Менты совсем озверели. По приказу сержанта бросили щиты — они мешали работать дубиной. Оскалив зубы, матерясь на чем свет стоит, менты пошли на Андрюшу. Андрюша знал: в групповой драке нужно выбирать главного, его и валить для начала. Андрюша выбрал сержанта. Он перемахнул через капот чьей-то машины, увидел за ветровым стеклом испуганное женское лицо, обежал машину и сзади неожиданно свалил сержанта. Менты онемели.

— Ну как, менты?! — крикнул Андрюша. — Пощады никто не желает?

— Беги, парень! Беги! — орали из дыры обыватели.

— Отступай, братан! — хрипло поправил их дядя Гена.— Отступай!

Андрюша оглянулся: мостовая до самой Итальянской была пуста.

Но тут поднялся сержант, рванул на боку кобуру и достал табельный ПМ. Навел пистолет на Андрюшу:

— Застрелю, бля! За сопротивление властям!

Притих, забился в тихую сухую дыру обыватель. Пистолет глядел прямо в грудь Андрюше.

И вдруг задом рванулся со стоянки черный перламутровый «шестисотый» «мерседес», через который прыгал Андрюша. «Мерс» загородил Андрюшу от ментов. Открылась задняя дверь, кто-то крикнул: «Давай скорей!»

Андрюша не заставил себя упрашивать. Шлепнулся на мягкое кожаное сиденье. Хлопнула дверца. «Мерс» помчался по каналу в сторону мокрых золотых крестов Спаса на Крови…

Уютно жужжали «дворники», вернее, у «шестисотого» «дворник» был один, большой, широкий, а в машине были двое. Два мужика, хотя сначала ему показалось, что в машине женщина, но женщины не было.

Андрюша скромно сидел на самом краешке черного кожаного сиденья. Боялся испачкать мокрым камуфляжем шикарную обивку салона. Водила в черной кожаной куртке обернулся к Андрюше. Снял черные очки.

— Не надоело херней заниматься?

Андрюша радостно вскрикнул:

— Вовчик! — и тут же понял, что несколько погорячился.

Это был Вова Алиханов. Его суровый взводный, прапор по кличке «Батый». Вова дембельнул из бригады год назад. У него контракт кончился, да и на Кавказе воевать он не стремился, ему хватило Афгана.

Вова отвернулся от Андрюши. «Мерс» плавно покатил по Садовой. И тут к нему, улыбаясь, повернулся второй. Андрюша понял, почему ему показалось, что в машине женщина. У второго было белое, совсем не загорелое лицо, большие голубые глаза и яркие губы. С виду баба да и только. Он глядел на Андрюшу загадочно улыбаясь, потом спросил:

— Мы с тобой нигде не встречались?

— Вроде нет, — отвернулся от него Андрюша.

— Что-то лицо у тебя знакомое… На кого-то ты очень похож…

— Это мой шеф, — пояснил Вова. — Ты понравился Сергею Николаевичу.

Дальше ехали молча. Каждый глядел в свою сторону. Тоскливо жужжал «дворник». Дождь не переставал. Перемахнули Фонтанку, свернули на Соляной, выехали на Чайковского.

— Хорош, мужики. Я дома. Вовчик, останови, — попросил Андрюша.

— Сиди, — мрачно ответил Вовчик.

«Мерс» остановился у магазина на Литейном. Магазин назывался «Ариадна». Зеркальные стекла отражали любопытного во всей дремучей красе.