Остаток дня пролетел без визитов. Строить планы вслух мы опасались из-за возможной прослушки, развлекаясь тем, что по очереди надевали мою маску-череп, привыкая к даруемому ей круговому зрению, и следили за количеством живых в Кинтерролле. Аливеолле, которая видела куда как дальше меня, удалось распознать, что в нашем крыле крепости есть еще один живой, которого можно было бы считать пленником. Он был недалеко от нас, никуда не выходил и часто покоился в горизонтальном положении.

Вечером я… собрался с духом и с суровым видом взялся за когда-то опробованное, хоть и очень неприятное решение проблемы «Повышенного либидо». Сложившаяся угрожающая ситуация определенно требовала свободной от ерунды головы, с чем была категорически не согласна нижняя часть организма, все чаще и чаще заставлявшая меня залипать взглядом на вампирессе и Слуге, бывших весьма привлекательными девушками.

Неизвестно каким образом догадавшаяся о моих намерениях вампиресса продемонстрировала свое мнение по этому поводу, самым решительным образом. Демонстрация потребовала определенные усилия по решению ряда сложностей, но, к моему искреннему изумлению, увенчалась неоднократным успехом. Смущение и определенную долю неловкости у меня вызвало лишь то, что в середине ночи нас в постели, по каким-то причинам, стало трое, но продолжающаяся череда успехов… сгладила этот факт. Проще говоря, я расслабился и получил удовольствие.

Никаким сожалением я поутру не терзался. Если смотреть фактам в лицо, то я эгоист, убийца, трус и насильник, прагматично давящий любые благие движения собственной души ради рационального «завтра». Забочусь о вампирессе? Воспитываю из нее союзника, незаменимого для насильственных действий в пределах цивилизованных пунктов. О рыжей зверолюдке, утратившей собственную волю? А кто сказал, что если она ее вернет, эту свободу воли, то до кучи получит еще и полную свободу? Никто. В моих планах ни грана добра и света — лишь месть, смерть и горе, что коснутся правых, неправых, виноватых и невинных. Могу ли я отказаться от этих своих планов?

Да.

…но что от меня тогда останется?

* * *

Золотое и красное — хорошая цветовая комбинация на мой вкус. Благородная, выдержанная, прекрасно подходящая для того, чтобы подчеркнуть зрелую женскую красоту и величавость.

Сейчас ничем подобным даже не пахло. Янатанн выглядел мятым, изможденным и давным-давно нормально не спавшим. А еще, в его красно-золотых глазах с набрякшими веками отчетливо читалось, что иначе как врага, он меня теперь не воспринимает.

Взаимно.

Одну из причин подобного отношения мы узнали за счет маски-черепа, которой регулярно пользовались за все пять суток нашего заключения в покоях крепости. Правитель Вашрута убил всех хирри. Не сам, разумеется, но рядом с личностями такого уровня всегда найдется кто-либо незаметный и с давно испорченным статусом. Не суть важно, кто перерезал разумных, как то, что это случилось, грозя Янатанну действительно серьезными последствиями. В свите Хассила Яма из рода Хевви был менталист, поддерживающий связь с Эйнуром.

Теперь же, мы втроем располагались перед ненавидящим взором короля в просторном зале за монументальнейшим каменным столом. И… далеко не одни. Собравшаяся за этим столом компания впечатляла.

Невыспавшегося и всклокоченного монарха затмевала пурпурным цветастым кимоно Митсуруги Ай. Моя бывшая подруга сидела с невозмутимо-надменным видом, сделав из своего лица застывшую маску. У нее это почему-то получалось, несмотря на абсолютно не подходящие к величественному имиджу розовые волосы. Японка сидела совершенно одна, подчеркнуто дистанцируясь от соседей по столу.

Далее сидел хорошо загоревший русоволосый Бесс-человек в неброском, но качественном наряде коричневых оттенков. Молодо выглядящий некромант увлеченно что-то чиркал в одной из тетрадей, которыми обложился и периодически поглядывал по сторонам.