— Вы сильно кричали во сне. Я подумала, не случилось ли что?

Вырлан сунул наган под подушку.

— Простите, мне приснилось, что меня снова ранило.

Кланя сделала шаг вперед, неожиданно нагнулась над ним и погладила пальцами по щеке:

— Бедный вы!

Прапорщик вспыхнул свечкой, словно мальчишка, но ничего не сказал. Кланя еще раз погладила его по щеке — прикосновение было невесомым, — выпрямилась. Глаза ее в коптюшечьем сумраке были огромными, темными, как у Викомученицы. Кланя вздохнула и исчезла. Будто шаманка. Вырлан протер глаза — девушки не было. Огляделся по сторонам: Белов бормотал, переговариваясь во сне с братом, который погиб в Хабаровске от бандитского ножа, его «земеля» казак Сотников — дальний родственник заваленного тигром Емельяна — хрипел: во сне он угодил в газовую атаку...

Вырлану было жаль этих людей, но он ничем не мог им помочь; поморщившись горько, уронил голову на подушку и уснул, разом погружаясь в красную горячую муть, в некий чертенячий котел, в звуки стрельбы, в крики, в шипенье осколков и пуль.

В самом конце марта в распадок деда Тимофея Гавриловича прискакали два офицера в сопровождении полутора десятков казаков: один — капитан с серым, словно запыленным лицом, другой — молодой лощеный поручик с ухоженной, лоснящейся от американского бриолина прической.

Поручик лихо спрыгнул с коня, бросил на землю повод и с интересом посмотрел на деда, поспешившего выйти из дома.

Произнес неодобрительным тоном:

— Неплохо, однако, спрятались!

Дед виновато развел руки в стороны:

— Извиняйте, ежели что не так, ваше благородие! Капитан неспешно слез с коня, засунул руку под седло, проверяя, сильно ли вспотел его гнедой, произнес спокойно:

— Ты, Емцов, без нужды не придирайся.

Поручик на одергивание капитана даже не обратил внимания, увидел, что брошенный им повод никто не подхватил, грозно щелкнул плеткой по голенищу сапога. К поводу в тот же миг подскочил низенький казак в вытертой мерлушковой папахе.

— А где, дед, у вас прапорщик Вырлан? — спросил поручик.

— Как где, ваше благородие? Там, где ему и положено быть — на добыче металла. А вы чего, — дед сощурился жестко, словно выслеживал дичь, — с проверкой приехали, что ли?

Емцов не посчитал нужным ответить старику, щелкнул плеткой но сапогу и обратился к капитану:

— Может, сейчас мы и поедем на эту до-бы-чу, а? Посмотрим на благородный металл?

— Не спешите, Емцов. Знаете, где нужна спешка?

Емцов расхохотался, поправил пробор на набриолиненной голове.

Прапорщик Вырлан после первого же вопроса повял, зачем пожаловали эти господа. Собственно, тут и понимать было нечего.

— Как и при каких обстоятельствах урядник Сазонов был включен в вашу команду? — с ходу спросил Емцов.

— Команду формировал не я, — спокойно ответил Вырлан, — я ее принял, когда она уже была собрана.

— Допустим. Но по сути, Сазонов был вашим заместителем в команде. И вы хотите сказать, что раньше не были знакомы со своим заместителем?

— Не был.

Емцов с восхищенным видом покрутил головой:

— Не верю!

В конце допроса выяснилось, что Сазонов был задержан во Владивостокском порту — он пристроился к бригаде докеров. Если бы в семеновскую контрразведку не стукнул один из осведомителей, беглеца вряд ли бы сумели задержать.

— И что же будет с Сазоновым? — спросил Вырлан, подписывая протокол допроса — гости оказались ревнителями процессуального производства, потребовали, чтобы прапорщик подписал каждую страницу в отдельности.

— Военно-полевой суд решит, — равнодушно ответил поручик, — Сазонова будут судить как дезертира.