Изменить размер шрифта - +
Нашли мажордома — управляющего дворцом, представили Платову.

— Где папа?

— Нет его, — отвечал импозантный француз. — Неделю назад как увезли, в карете, под охраной.

— Куда?

— По всей вероятности, в Париж.

Направленные к Парижу казачьи разъезды вызвали немалую панику среди местного населения и в самой столице, оттеснили на дорогах французские заставы, однако дальше продвигаться не посмели: силы отряда были слишком неравны, чтобы рассчитывать на успех.

 

В Париже

 

В старинный особняк богатого имения, где располагался штаб казачьего отряда, Матвей Иванович приехал затемно. В помещении было тепло, сухо, сияла люстра.

Весь день генерал пробыл под дождем, промок и озяб. Сбросив отяжелевшую бурку, стряхнув с папахи капли дождя, он приказал денщику:

— Неси валенки!

— А они тута, — Степан Пупков, цыганского вида казак с серьгой, проворно стащил с Платова сапоги, натянул на жилистые ноги шерстяные носки. — Теперя к столу. Жакуша, тащи борщ, да не забудь лафитник!

Выглядывавший из-за портьеры слуга-француз понятливо кивнул, вышел с подносом.

После еды генерал сел к камину. Огонь жарко пылал, языки пламени жадно лизали сухие поленья, и они звонко трещали, постреливая искрами.

Матвей Иванович любил смотреть на огонь. В такие минуты мысль уносила его чаще в прошлое, на родной Дон, но теперь стародавняя боль в пояснице заставила думать о себе. Да, годы сказываются, берут свое.

На днях его опять наведал доктор Виллие. Все расспрашивал о здоровье, озабоченно вздыхал.

— Что это вы обо мне печетесь? — не выдержал Матвей Иванович. — О здоровье ли сейчас думать!

— Как же не печься! Оно вам богом дадено, от него зависят все ваши деяния.

Виллие — авторитет, лейб-хирург, президент российской медицинской академии, он непременное лицо во всех поездках императора. Платов, конечно, догадался, что доктор прибыл неспроста, не иначе как по велению императора. После рейда в Фонтенбло Александр к нему охладел. Когда докладывал о неудаче с освобождением папы, заметил, как на широкий лоб Александра легли недовольные складки.

— Опоздали, упустили удачу, — вымолвил с упреком. — Не тяжко ли в походе, атаман?

— Никак нет, — ответил Матвей Иванович и для вящей убедительности добавил: — Еще есть запас в пороховнице.

— Цвет лица мне ваш не нравится, — и подсладил горечь слов скуповатой улыбкой…

Матвей Иванович пошуровал в камине кочергой.

— Дайте-ка я, — подскочил денщик и бросил в огонь поленья.

— Полковник Шперберг на месте? — спросил генерал.

— Здеся, он уж заглядывал, справлялся о вас.

Шперберг прибыл с привычной синей папкой, доложил:

— В ваше отсутствие был офицер из корпуса Раевского, передал просьбу генерала ожидать его завтра поутру. Еще просил, чтобы при этом непременно были генералы Кайсаров и Греков. Паисию Сергеевичу я уже сообщил, а к Грекову послал нарочного.

— Не сказывал ли офицер, зачем приедет Раевский?

— Справлялся, но он не ведал. Донесение надобно подписать, ваше сиятельство.

— Читай. — Платов откинулся в кресле, прикрыл глаза.

В донесении сообщалось, что полки отряда сосредоточены в районе Арси, взятого казаками накануне, и в полной готовности к наступлению на Париж. Город Арси находился в долине Сены, выводящей к французской столице: никак ее не минуешь. Скрипя пером, генерал вывел свою подпись.

«Видно, наступать придется вместе с корпусом Раевского, — вспомнил он сообщение.

Быстрый переход