Еще дальше на полночь течет большая река. За той рекой другие люди живут, и мы о них ничего не знаем.

    Дядя Агигульф говорит, что там же те племена обитают, которые постоянно между собой единоборствуют, а вместо человечьей речи объясняются рыком - столь свирепы.

    Еще дядя Агигульф рассказывает, что если там, в тех краях, в реку щит убитого врага бросить, то щит этот к самому бургу приплывет; река эта сперва с запада на восток петляет, а потом поворачивает на юг. Откуда же эта река начало берет, никто не искал. Дедушка Рагнарис говорит, что она из гор вытекает. Но этих гор я не видел.

    Когда с нами еще Ульф жил, он рассказывал, что Теодобад раз пошел в поход на герулов. Прошли из конца в конец всю землю герульскую и вышли к реке. Остановились на берегу, чтобы провести ночь. Утром проснулись, вышли к броду, чтобы переправляться на другую сторону. И как нарочно: увидели, как по реке вдруг поплыли трупы. Несло их с какого-то поля брани. Видать, давно уже несло, потому что раздулись безобразно трупы лошадей и людей, так что и не поймешь, кто с кем бился.

    Поглядели на это Теодобад с дружиной, поглядели - и назад повернули. По всему видно, примета дурная, хуже не бывает. И даже те, кто верует в Бога Единого, с этим не спорили.

    Дядя Агигульф спросил тогда Ульфа: не мог он по оружию угадать, что за люди убитые плыли? Ульф на это сказал, что мечи с топорами не плавают, стрелы же, которые из трупов торчали, были странные.

    Сперва эта большая река бежит быстро; у бурга она движется помедленнее. Поначалу думали, что это разные реки, но потом нашелся человек, который прошел по всему ее берегу и сказал, что это одна и та же река.

    К бургу от нашего села дорога такая. Нужно переправиться через речку, что возле села нашего протекает. Обогнуть холм с курганом Алариха и ехать прямо от речки. Сперва холмы потянутся, а вскоре и лес. Хороший лес. Через лес тропа есть нахоженная; нужно только по приметам знать, как в лес войти, а дальше не собьешься.

    Тропа выводит к старой дороге. Дорога эта сейчас заросла, но проехать по ней можно. По дороге на полдень - как раз к бургу выйдешь.

    Если от бурга дальше идти по этой дороге, начинаются равнинные места. По этим равнинам кочуют аланские роды. Четыре рода всего аланских по соседству от нас. Мы этих аланов не опасаемся и они нас не опасаются, ибо между нами и аланами уже не первый год вечная дружба. Аларих, отец теодобадов, своими подвигами аланов почти на нет свел. Но потом, как Аларих пал, вместо него стал Теодобад. Аланские старейшины, выждав время, в бург приехали. Тут и дружба между ними и Теодобадом сладилась.

    Обликом аланы на нас похожи, а живут как гунны. Нет у них ни бургов, ни сел. Кочуют со своими стадами между нашим бургом и краями вандальскими.

    Когда Рекила-вождь нас сюда привел, вандалы в этих землях уже были. И гепиды были. И герулы были.

    Никто не знает, кто первым на эту землю сел, но Велемуд говорит - вандалы были первыми.

    Велемуд так рассказывает: Вотан как-то раз шел по земле и в землю копье вонзил. Из того копья вотанова дуб вырос могучий, и стало это место центром мира. Вокруг же центра мирового построилось село вандальское; и он, Велемуд, в том селении родился.

    Велемуда послушать - все у вандалов лучше, чем у других. И деревья выше, и дома больше, и девушки иначе устроены. Мол, девицы вандальские таковы, что щит их добродетели только вандальским копьем пробить можно, а другие об тот щит копья тупятся и ломаются.

    Услышав это, дядя Агигульф в азарт вошел. Велемуд же по плечу его хлопнул и пригласил с собой ехать, жену из вандальского рода ему подыскать.

    Дядя Агигульф согласился, предложил для начала на сестре Велемуда готское копье попробовать.