Давно это было. С той поры и бабушка наша Мидьо померла, и та рабыня, иноплеменная да злющая, тоже.

    На озеро, однако же, за рыбой продолжают из нашего села ходить, однако ходят с оглядкой.

    Гизульф, мой брат, не раз подбивал меня идти на озеро без старших, но я не шел. Строго-настрого запретил дед наш Рагнарис и отец наш Тарасмунд ходить туда.

    На озеро дядя Агигульф ходить любит. Дядя Агигульф уже взрослый, и отец мой Тарасмунд, хоть и старший брат, а ему не указ. Дедушка Рагнарис на дядю Агигульфа ворчит, говорит, что в один прекрасный день найдет он вместо рыбы гепидскую стрелу себе в задницу. Дядя Агигульф говорит, что не гепидскую стрелу в задницу, а молодую гепидку на свое копье найдет он. Дедушка Рагнарис всякий раз, слыша это, очень радуется и прибавляет, что Агигульф воистину любимец богов.

    Недавно вот что случилось. Пошел дядя Агигульф на озеро и вернулся без рыбы. Хоть и без стрелы в заднице, но и без гепидки. Встревожен был.

    Говорил, что видел на озере чужих людей. Дедушка Рагнарис спросил, не гепиды ли это дальние были. Но дядя Агигульф рассердился: что он гепидов от чужих людей не отличит? Сказано - чужие.

    И сказал еще дядя Агигульф, что в походах навидался разных племен, и нашего языка, и иного. Те же, у озера, другими были, еще не виданными.

    От чужих дядя Агигульф в камыше схоронился. Полдня за ними следил. Те лошадей поили, сами пили. По всему видать, таились.

    Я спросил дядю Агигульфа, отчего он их голыми руками не порвал, как то у него, дяди Агигульфа, в обыкновении. На что дядя Агигульф сказал, что в этот день он необычно добр был. Не иначе, козни духов озерных на него благодушие напустили. Да и взять-то с чужаков нечего. Одежка, оружие - все дрянное.

    -  А лошади? - спросил мой брат Гизульф.

    -  Тоже дрянь, - ответил дядя Агигульф.

    Гизульф сказал, что лошадей, пусть и дрянных, можно было бы в бурге продать. Но дядя Агигульф дал Гизульфу по шее и сказал, что он, дядя Агигульф, не торгаш, и Гизульфу не советует торгашом быть.

    Дедушка Рагнарис встревожился, слушая этот разговор. И отец мой Тарасмунд насторожился.

    Вечером того дня дядя Агигульф с Валамиром бражничали. Рагнарис же пришел к Валамиру, Агигульфа от кувшина с пивом оторвал и к Хродомеру потащил; о чем они там говорили, нам неведомо.

    Наутро дядя Агигульф, другой Агигульф, Гизарна, Аргасп и Валамир на озеро поехали. Вернулись поздно, мокрые, и дядю Агигульфа бранили - пива, мол, надо меньше пить и о прекрасных гепидках грезить.

    Целую седмицу потом дядя Агигульф ходил по селу после трудов дневных, вечерами, и дрался - с Гизарной, Аргаспом и дружком своим Валамиром.

    И Од-пастух говорил, что был со стадом на дальнем выгоне и почудилось ему, что между холмов всадников видел. Далеко было, не разобрал. И собаки беспокоились.

    Если от нашего села на полночь идти, то начинаются болота. А за болотами снова рощи. Если через болота тропы знать, а потом через те рощи идти и все на полночь брать - выйдешь к тому селу, где Гупта живет. Дедушка Рагнарис из того села родом. Половина того села дедушки Рагнариса родичи; хотя с той поры, как прадедушка дедушку Рагнариса выгнал, дедушка Рагнарис там ни разу не бывал.

    Я там тоже никогда еще не бывал. И никто из наших там не бывал. И из того села у нас не бывают. Иногда только в бурге встречаются, но без приязни.

    В округе, кроме нашего, еще несколько готских сел есть.

    Еще дальше на полночь течет большая река.