С козлами морока одна. Так в селе говорят. Пользы от козла почти никакой, а хлопот не оберешься. Козел - скотина шкодная и вредоносная, хуже дяди Агигульфа - так дедушка говорит, козла нашего палкой охаживая.

    От коз молоко, а от козлов одно озорничанье да вонь.

    Одна радость от козла - нечисть горазд гонять. Хвори, людские и скотские, пакость всякую. Галиурунны - и те при козле не очень-то проказят.

    Дедушка когда занедужит, непременно требует, чтобы козла в дом привели. Ильдихо ворчит, но тащит козла, а тот то упирается, то боднуть ее сзади норовит. Козла к лавке подводят, где дедушка лежит. Дедушка Рагнарис долго на козла глядит и от духа козлиного колдобится.

    Дедушка Рагнарис говорит, что когда он, дедушка, мал был, у них в старом селе так делали. Только в добавление к козлу нужно заговоры читать и руны чертить. Дедушка заговоры и руны перезабыл, а может, и не знал никогда. Но козел - он и без всяких заговоров с лавки поднимает.

    Не только люди и нечисть козлов не жалуют - прочая скотина тоже от них морды воротит. Оттого козий закут выгораживают, чтобы иная скотина от коз с козлами беспокойства не имела.

    Словом, много с козами мороки.

    Мы, готы, гордым коням подобны. Гепиды, неповоротливые, медленно в лютую ярость входящие, - те как быки. Драчливые и хвастливые бараны - то вандалы. А герулы - те козлы. Так дядя Агигульф рассуждает. Дядя Агигульф это как-то раз от Теодобада слышал, а Теодобад своим умом, мыслью на пиршестве воспарив, до этого дошел и прочим поведал.

    И еще одно открылось Теодобаду во время того пиршества. Шатаясь от выпитого, пошел Теодобад - и дружина за ним - в свой хлев. Распахнул хлев Теодобад настежь и пораженной дружине всю свою скотину показал.

    -  Видите этот хлев? - вскричал Теодобад, обращаясь к верным дружинникам своим.

    Дружинники дружно отвечали, что да, видят.

    И глядели на подгулявших дружинников гордые кони, сонные коровы, драчливые бараны (по правде сказать, то овцы были, в навозе перемазанные) и козы, а среди них козел с ухмылкой блудливой и глазами выпученными.

    -  То - весь мир! - молвил Теодобад. - Вот мы, готы!.. Вот вандалы!..

    А дядя Агигульф изумился и спросил Теодобада:

    -  Коли то весь мир, то кто же в этом мире мы - стоящие перед хлевом и созерцающие его?

    Теодобад молвил торжественно, рукой помавая:

    -  Мы… Мы - как боги!

    Был у нас прежде старый козел, тот, которому дядя Агигульф две зимы тому назад бороду срезал, когда Галесвинту смешил. Козел вскоре после того околел. Он от старости околел - отец наш Тарасмунд говорил, что и так зажился козел на свете и в последние годы пользу малую приносил. Но дедушка Рагнарис был с моим отцом не согласен и говорил, что козел тот был славен среди прочих козлов и скончался от поругания, какое над ним дядя Агигульф бессовестно учинил.

    После того мы из помета козленка оставили, чтобы вырастить нового козла. А покуда козленок мал был, мы наших коз к Хродомеру водили. Дедушка Рагнарис всякий раз ярился, когда надобность в хродомеровом козле появлялась.

    Дедушка Рагнарис говорил, что после хродомерова козла козы какие-то другие, как порченые. И удои у них плохие, да и молоко скверное - водицей из хродомерова колодца отдает. И его, дедушку, с этого молока пучит. И вообще у Хродомера козел противный. Ну такой противный, сил нет. А наш козлик был с характером, интересный.

    И вот в чем хитрость хродомерова. Хродомер тоже козленка оставил - в тот же год, когда и дедушка.