Гизарна же отцу нашему рассказ повторил. Как приехал в капище, так и обмер. Поначалу даже глазам верить не хотел. По лесу паленым тянуло. От пожарища горький запах долго держится. Наш дядя Агигульф, который не один дом в своей жизни спалил, говорит: беда так пахнет.

    Дом, где жрец жил, сожженный был. Идолы, кроме Вотана (самого большого), на дом повалены и обуглены. Вокруг Вотана головешки валяются - поджечь его пытались и с одного бока почернел Вотан, но устоял - глубоко вкопан был, на века. Часть добычи воинской, что Вотану от наших воинов привозилась, - вся похищена. Что до жреца, - тело его Гизарна чуть поодаль нашел. Все барсуками и лисами объедено было.

    Запах гари еще сильный стоял. И головешки, когда разрыл их Гизарна, теплые были. Дней за пять до приезда Гизарны сгорело капище, не раньше. И многих лошадей следы виднелись. От полуночи пришли и на полночь уходили супостаты.

    Хродомер с Рагнарисом молчали. Тарасмунд же вопросы Гизарне задавал: где тело жреца нашел, цела ли изба мужская, не было ли с полудня следов, шел ли Гизарна по тем следам - не поворачивали ли те следы потом на полдень, в нашу сторону, и много ли лошадей прошло, и крупные ли то были лошади?

    Гизарна отвечал, что тело жреца невдалеке от капища лежало, в кустах, - видать, укрыться жрец хотел. Гизарна бы мимо прошел, не заметив, кабы трупным духом не пахнуло. Убит был жрец мечом или копьем, не понять, потому что объело его сильно зверье лесное.

    Что до следов, то первым делом стал следы рассматривать Гизарна, ибо был в капище с конем и козлами; конь беситься начал, козлы орали. Не хотелось Гизарне попусту пропасть, вестей по себе не оставив. Потому пошел по следам. Козлов же в капище оставил разоренном, привязав их возле Вотана - под его охраной. Долго по следам шел, но они так и уходили на полночь.

    После вернулся, козлов забрал и в дальнее, большое, капище отправился.

    Разное он, Гизарна, видел, но такого - никогда. Великое злодеяние - на капище посягнуть. Кто бы мог такое совершить?

    На это Хродомер сказал:

    -  Понятно, кто. Тот, кто Вотану не поклоняется.

    Тут все на Тарасмунда с Одвульфом посмотрели. Одвульф было ощерился и в бой хотел кинуться очертя голову, но Тарасмунд его отстранил и, ничуть не смутясь, сказал:

    -  Чужие то были. Вера наша убивать не учит.

    Я слышал это и подивился мудрости отца моего, который одним словом распрю остановил.

    Гизарна же сказал, что то действительно были чужие, потому что, если по шагу судить, кони их мельче наших.

    Долго рядили собравшиеся, кто бы это мог быть. Перебрали все известные племена, но так ничего и не решили. Аланы бы такого не сделали, да и кони у них крупные. Герулы наших богов тоже чтут. Нет, совсем чужой кто-то содеял такое.

    Вот и он, Гизарна, так и не понял, кто это сотворил. Решил в большое капище, не медля, отправляться.

    Большое капище оттого так называется, что оно общее у нас с гепидами. Жрецов там много. Среди них один, Нута, мудростью славится. Нута очень стар. Его редко беспокоить решаются, ибо боятся лишний раз трогать, чтобы он не умер. Если раздор между гепидами, либо между гепидами и готами, и разрешить этот раздор нужно, и кровопролитие в том не помогает - тогда только Нуту беспокоить решаются. Как Нута скажет, так все и будет.

    Против Нуты ни вожди, ни старейшины не идут, ибо устами Нуты сами боги говорят. Кого проклянет Нута - нет тому спасения.