Когда я засыпал, Гизульфа еще не было. Он рядом со мной спит, поэтому я заметил, что его нет. Наутро Гизульф мне сказал, что полночи с Ульфом сидел, разговаривал.

    Спрашивал Ульф, как дела в селе шли, покуда его, Ульфа, не было. Что с Ахмой приключилось. Как дед - много ли с Арбром и Аларихом-курганным пьет. Про Аргаспа спрашивал. И вообще про всех сельских - что да как.

    Сам же отмалчивался, когда Гизульф его расспрашивать пытался.

    После же сказал - больше себе, чем Гизульфу, - что случись беда, не оборонить это село. Три бабки с клюками это село шутя возьмут.

    Гизульф обидчиво возразил: как же так, мол, ведь богатырское у нас село. Издревле воинов здесь пестуют. Оттого и любы мы были Алариху, а ныне Теодобад нас жалует.

    Ульф об этом даже говорить не стал.

    На следующий день поутру Ульф в бург уехал. К полудню следующего дня вернулся. Хмурый вернулся. Отцу моему Тарасмунду сказал, что в бурге только и разговоров - нашли одного воина убитым. Мунд его звали. Невдалеке от бурга нашли. Видно было, что дорого свою жизнь отдал Мунд.

    Я видел, что тревожится Ульф. И еще видел, что отец его не понимает. Отец ему молока предложил с дороги выпить. И Сванхильду кликнул, чтоб молока Ульфу поднесла.

    Ульф кувшин взял, одним махом осушил, после на отца моего Тарасмунда поглядел, - странно так поглядел, с сожалением, - головой покачал и вышел из дома. А отец ему вслед посмотрел, плечами пожал и к своим делам вернулся.

    Ульф - он странный. У нас его никто не понимает. Дедушка Рагнарис говорит, что Ульф - отрезанный ломоть. Раз отлепился от рода и теперь никак назад не прилепится.

    Пока Ульфа не было, дед ульфов дом берег, никого туда не пускал. А приехал Ульф - даже жердину с двери не снял. Как не домой приехал.

    Дед спрашивал Ульфа - что он в дом свой не идет. А Ульф только лицо покривил и буркнул:

    -  Успеется.

    Главная новость, что Ульф привез, не о Мунде убитом была. Решил Теодобад большой тинг в бурге собрать, со старейшинами всех сел посоветоваться-потолковать. Ибо ясно стало, что чужаки уже и к нам проникать начинают. Кто Мунда убил, как не они?

    Ульф сказал, что долго и уединенно они с Теодобадом беседовали. Больше всего спрашивал Теодобад о том, как Лиутар свои земли оборонял. И о чужаках расспрашивал: каковы из себя, какие у них повадки и обычаи, как сражаются.

    О ядре племени чужаковом говорили. Вряд ли далеко оно теперь от нашего бурга. Наверняка уже на вандальские земли перебралось. Теодобад говорил - хорошо бы их истребить, и женщин, и детей, и скот. Чтоб неповадно было соваться.

    А Ульф на то возражал: лучше их захватить, чтобы легче было с чужаками переговоры вести.

    Теодобад рассердился на Ульфа. Какие могут быть с чужаками переговоры! Они союзника нашего Лиутара истребили, родню твою, Ульф, перебили. Да и языка их мы не знаем. Кто с ними разговаривать будет? Ты, мол, что ли?

    Ульф сказал на то Теодобаду:

    -  Хотя бы и я.

    Теодобад рукой махнул. До переговоров все равно дело еще не дошло. И ядро племени мы еще не захватили. Да и что с Лиутаром - неведомо. Жив - так напомнит о себе, посланца пришлет.

    А пока что первая забота у Теодобада - большой тинг созвать. Уже сейчас видно: и на нас вандальская беда движется.

    Между родами готскими согласия как не было, так и нет.