………………………………………………………………………………………………………………………….

    ………………………………………………………………………………………………………………………….

    ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. УЛЬФ

    ЖЕЛЕЗНЫЙ КРЕСТ

    Наутро после стравы, когда мы с Гизульфом от хмельного сна очнулись, все вокруг нас было новым. И сами мы были новыми, как будто только что народились.

    Мы пошли к реке умыть лица. Река была на том же самом месте, что и до смерти дедушки. И курган аларихов на прежнем месте был.

    У реки мы услышали голоса - там, где мы Арегунду нашли в тот день, когда дедушка из бурга вернулся. Мы за кустами притаились, как нас дядя Агигульф учил. Подкрались незаметно и стали слушать.

    Мы таились больше для развития в себе воинского навыка, нежели из желания подслушать. Но потом пришлось таиться уже по-настоящему, ибо у реки разговаривали Ульф с Арегундой. И если бы Ульф увидел, что мы подслушиваем, он бы нас без лишних слов прибил.

    Ульф Арегунде дивные вещи говорил. Говорил Ульф о том, что вчера село никто не берег. Ни один воин в разъезд не отправился. Да если бы и отправился - что толку, коли все село перепилось, хоть голыми руками бери? Он, Ульф, может быть, и пошел бы в разъезд, да как отца не проводить.

    И сознался Ульф Арегунде, что страшно ему вчера было. Все время спиной вздрагивал, чудились копья и стрелы вражеские.

    А Арегунда молчала.

    Как деда с Ахмой не стало, изменилось все в доме. Без деда все из рук валилось.

    После стравы несколько дней дождь лил, небо лишь к ночи очищалось, утром снова заволакивало. Восходы же и закаты кровавыми были.

    У нас в доме тихо стало. Ильдихо браниться перестала, шмыгала, втянув голову в плечи, лишь бы не заметили ее лишний раз. Зато Гизела, наша мать, власть стала забирать и даже выросла как будто. Отец с Ульфом о чем-то подолгу во дворе беседы вели.

    Дядя Агигульф на лавке по большей части лежал в бессилии, как тогда, когда огневица с трясовицею его разбили, и над собой глядел.

    Мы с Гизульфом болтались неприкаянные. О нас редко вспоминали. Валамир без Агигульфа скучал и потому с Гизульфом неожиданно дружбу свел. Гизульф теперь часто у Валамира ночевать оставался.

    Лиутпранд целыми днями по округе ездил - дозор нес. Его об этом никто не просил, а Ульф сказал: «Пусть, мол, не помешает».

    Когда Лиутпранд у нас дома бывал, то с Галесвинтой миловался. Уже не было ни для кого тайной, что Лиутпранд сватовство замышляет и только времени подходящего ждет.

    Арегунду-вандалку мы почти не видели. Когда в село из кузницы приходила, о чем-то с глупой и вертлявой Сванхильдой, сестрой нашей, шушукалась. Нам это дивным казалось. Сванхильда еще глупее Галесвинты, по-моему.

    Ульф свой дом подновлять начал. Гизульф мне сказал, что Ульф, вроде, собирается отдать этот дом Лиутпранду с Галесвинтой; сам же теперь в большом доме, с нами, жить будет. Только нехотя Ульф работал, будто не верил, что в этом доме кому-нибудь долго жить доведется.