И дедушка Рагнарис добрых пастырей терпеть не мог. И Одвульфа не жаловал. Годью же Винитара хоть не любил, но уважал. Ибо добрым воином был когда-то Винитар.

    Винитар приходил к нам, чтобы у отца моего Тарасмунда выспросить, что все-таки случилось тогда на страве и кто Одвульфу зубы выбил. И рассказал ему Тарасмунд, как годья сам Одвульфу зубы и выбил. И не за то, что святости Одвульф никак достичь не может, а просто так, освирепев внезапно. И что многие поддержали годью Винитара и намяли бока Одвульфу уже после того, как тот зубов через годью лишился.

    Только пьян был Одвульф и этого не помнит. А лупцевали Одвульфа многие - и Гизарна, и Аргасп, и Гизульф-малец, кажется, тоже руку приложил…

    Брат мой Гизульф отпираться было вздумал, но Тарасмунд его затрещиной отогнал, точь-в-точь как прежде дедушка.

    И дал такой совет отец наш Тарасмунд годье Винитару:

    -  Гони ты прочь этого Одвульфа. Незачем с ним мириться. Выбей ему третий зуб и пусть идет себе с Богом куда-нибудь в иное место. И тебе спокойнее будет, и нам дышать легче.

    -  Грех, - сказал годья Винитар в растерянности. Не ожидал он от благочестивого Тарасмунда такой совет получить.

    Отец наш Тарасмунд на это только усмехнулся и так сказал:

    -  За что Одвульфа прибил, то Доброму Сыну после объяснишь. Он поймет. Он бы и сам, может быть, Одвульфа прибил. Может быть, это Бог Единый твоими руками взгрел Одвульфа за чрезмерную гордыню его?

    И в смущении ушел от нас годья Винитар.

    Ульф, который разговор этот слышал, только головой покачал, когда Винитар ушел. И странное выражение было на лице Ульфа. Как будто жалел он годью Винитара. А вандаленыш Филимер всех за рукава дергал и приставал с вопросами: чего, мол, Винитар приходил? Только Филимеру никто не отвечал. Не до Филимера было.

    После того Винитар в храме Бога Единого два дня на полу ниц лежал у алтаря. Мы все ходили смотреть, как годья Винитар кается. Большую силу нужно иметь, чтобы так каяться.

    Все село в ожидании замерло: простит Бог Единый Винитара или не простит? А если не простит, кто будет истории в храме рассказывать? Всем интересно было, чем тяжба Винитара с Богом Единым закончится. Даже те, кто в Бога Единого не веровал, а старым богам поклонялся, - и те ждали. Ибо почтение вызывало столь богатырское покаяние. Да и уважали в селе годью Винитара. Только, сказывали, в прежние времена, когда он еще воином был, и пил Винитар обильнее, и дрался куда как свирепее, а каяться после того ему и на ум не приходило.

    Гизульф с Валамиром меня подбили к годье подойти и спросить, как, мол, дела. Ты, мол, мал еще, сказали они, тебе годья ничего плохого не сделает, даже если Бог Единый священную ярость ему ниспошлет. Сперва я отнекивался, но они в трусости меня обвинили.

    Робея, я к годье Винитару приблизился и спросил его, что Бог Единый говорит - простил уже Добрый Сын Винитару одвульфовы выбитые зубы? Но Винитар ничего не отвечал, только стенал прежалостно.

    И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не Визимар-кузнец. Даже до кузни, что на отшибе стояла, весть донеслась о покаянии богатырском годьи Винитара. Близко к сердце принял это Визимар. К исходу второго дня пришел он в храм Бога Единого, неся с собой что-то, в холстину завернутое. Кузнец в селе нечастый гость. Как завидели его, так и пошли вместе с ним к храму Бога Единого - посмотреть, что такое Визимар-вандал принес.

    Визимар в храм твердым шагом вошел. Сперва оглядел все в храме как следует, кое-что потрогал; после взгляд на лежащего на полу годью перевел.