Когда за предпоследний бурдюк взялся и опустошил его наполовину, стали ему, наконец, являться боги. Кто-то из богов ходил теперь рядом и разговаривал с ним непрестанно. И не было уже столь одиноко Хродомеру. Великие смыслы открывались ему, ибо говорил тот голос обо всем, что человеку знать надобно. И даже свыше того. И кабы запомнил тогда Хродомер все, что говорилось ему богами, то быть бы ему величайшим мудрецом на земле. Уже и тогда чувствовал Хродомер, что старейшины, бывшие тогда в его родном селе в почете и уважении, и в подметки ему, Хродомеру, не годятся. Ибо явственно различал теперь их скудоумие и слепоту. Столь же явственно, сколь и ныне, на склоне лет, видит.

    Тот же бог, что с Хродомером по тяжкой его дороге рядом шел и из одного бурдюка с ним пил, все не умолкал, новую и новую мудрость изрыгая. И гнулся Хродомер под ношей этой мудрости, для человека едва ли посильной. Так изнемогая, взмолился, наконец, Хродомер тому богу: «Отпусти меня!» Но не отпускал его бог, ибо не исполнил еще Хродомер его воли.

    Увидев реку, понял Хродомер, какова воля этого бога. Засмеялся от радости, ибо легко ему стало. Снял он с коня седло и узду и прогнал коня Рокса прочь от себя. Не хотел уходить конь. Но тот, кто вместе с Хродомером шел, на коня вскочил и сказал Хродомеру: «Ты теперь, Хродомер, знаешь, что тебе делать; мудростью же я одарил тебя свыше всякой меры». И ускакал на коне хродомеровом, весело смеясь.

    Хродомера будто отпустило что-то. Пал он на берегу, как подкошенный, и заснул мертвым сном. Недолго длился сон этот. Пробудился вдруг он разом и на ноги вскочил. Стал оглядываться по сторонам: где же конь Рокс? Заметался туда-сюда. Про реку, что рядом протекала, позабыл и с обрыва внезапно сверзился. В реку упав, сдался Хродомер и бунтовать против воли богов оставил.

    И понесла его река; Хродомер же забылся.

    Очнулся Хродомер от того, что река его в берег головой ударила. Выбрался Хродомер на берег. Увидев же следы кострища на том берегу, понял Хродомер, что место это обжитое и людьми обогретое. Голос же сказал Хродомеру: «Здесь жить будешь». И предрек ему, Хродомеру, славу великого старейшины, если селу основание положит.

    Огляделся Хродомер и понял, что наг, как младенец новорожденный. Ничего при нем более не оставалось: конь Рокс, бурдюк с брагой недопитой (половина оставалась), меч, щит - все сгинуло, один лишь нож на поясе остался, да шлем на голове.

    Этим-то ножом, славя богов, стал Хродомер землянку возле кострища копать. Хотел сперва землянку копать, как отцами и дедами заповедано. Чтобы сперва яму выкопать, для тела просторную, затем стены земляные ивовым плетением забрать и глиной замазать, чтобы земля не осыпалась, сверху же бревенчатый накат соорудить и землею его засыпать - для тепла. И место уже Хродомер присмотрел. Однако тот, кто с Хродомером и прежде был, кто коня Рокса увел, а теперь вернулся, Хродомера от замысла его отвадил. И так ему сказал, что, мол, ушел ты из села, как зверь, и жить тебе нынче, как зверю, и потому иначе жилище копай. И косогор указал ему глинистый. В склоне того косогора и велел рыть себе нору. И стал Хродомер рыть себе нору. И так думал Хродомер: если Арбр в образе зверя угоден богам, то и он, Хродомер, в зверином обличии богам угоден. Ножом рыхлил, руками выгребал. Как прежде в веселье себя не щадил, так теперь не жалел себя в работе. Все оттого, сказал Хродомер, что в те времена не принято было, чтобы воин над собою трясся.

    Дни сменялись ночами. После ночей снова восходило солнце.