Однако сестра Рагнариса сказала, что так было: едва лишь Рагнарис из дома вышел, уснул. Выйти хотела, но к двери с наружной стороны Рагнарис привалился. Но потом Рагнарис во сне от двери отвалился, и сумела она незаметно выбраться. Никакого же бесчестия над ней сотворено не было, ибо были оба друга мертвецки пьяны и спали непробудно. И глядя на друга рагнарисова, никто бы в этом не усомнился.

    На тинге старейшины приняли суровое и несправедливое решение Рагнариса и воина того изгнать из села.

    И сказал нам, рассказывая, Хродомер: вот, мол, какие в прежние времена забавы были - буйные да добрые, ибо до бесчестия не дошло. И в иных случаях тоже никогда не доходило. А нравы были строгими и суровыми - не остановился отец Рагнариса перед тем, чтобы сына своего единственного из села изгнать - так о чести своей пекся.

    На следующее утро ушел Рагнарис из села, взяв Мидьо, жену свою, коня и из скарба домашнего самое необходимое. И оружие взял, доблестью в походах добытое. Отцовского же не взял ничего.

    Лучшего своего копья не пожалел - проходя мимо, с силой всадил в дверной косяк дома Валии. Ибо более всех на Валию был зол.

    Идти же Рагнарис решил не в бург, а к другу своему Хродомеру, ибо охотники из села сказывали, будто бы в дне пути видали нору, а в норе дикий мужик сидит и сам с собою бормочет, людей не видя. И обличьем тот дикий мужик, вроде бы, с Хродомером сходен. И решил Рагнарис друга своего Хродомера, если тот в плачевное состояние впал, забрать из норы и в бург идти вчетвером.

    Ибо воин тот тоже с Рагнарисом и Мидьо в бург идти захотел. Как и Рагнарис, хлебнул он жизни дружинной, и люба была ему та жизнь. Но где-то на середине пути тот воин потерялся.

    И добавил Хродомер, что несколько лет расстраивался Рагнарис и жалел об утрате того воина - больно уж богатырского нрава был человек.

    Тут Хродомер поглядел на нас и так сказал: мол, Локи, отец раздоров, так искусно вражду между Рагнарисом, родителем его и тем воином посеял, дабы Рагнариса из прежнего села вызволить и на новое место посадить. Так он, Хродомер, считает.

    Когда Рагнарис с женой своей Мидьо к Хродомеру пришли, солнце уже на зиму поворачивало. Хотел Рагнарис Хродомера с собой в бург забрать, но не удалось ему склонить к тому Хродомера. Хродомер же другу своему Рагнарису обо всех чудесах, с ним в пути бывших, поведал, и о знаках великих, что ему явлены были. И уверовал в них Рагнарис. И потому в селе новом остался.

    Однако ж села тогда еще не было. Лишь нора хродомерова одна была. И по совету друга, стал Рагнарис тоже себе землянку копать. Рагнарис и в те годы был строптив и неуступчив и все делал не так, как Хродомер ему советовал, и землянку не поблизости от хродомеровой, а поодаль выкопал. И не так, как Хродомер, - по-своему сделал, по-дедовски, прежним обычаем. Но Хродомер, преисполненный божественной премудрости, друга своего оставлять не хотел и потому пособлял ему во время копания в точности так, как некогда ему самому благосклонное божество пособляло. То есть рядом пребывал неотлучно и советы давал: тут, мол, землю так вынимать надобно, а здесь - иным совершенно образом. Но и в этом случае не всегда слушал доброго совета Рагнарис. Через что немало ссор между друзьями выходило.

    Вечерами, от трудов отдыхая, о многом без устали говорили. Ибо обоим быть старейшинами в новом селе, когда поднимется, и решать множество вопросов. Все это требовало обсуждения. И мудро решали Хродомер и Рагнарис, хотя не во всем друг с другом были согласны.

    В одном лишь были единодушны: надо дома ставить. Без домов - какое село? Так, ласточкино гнездовье в обрыве. Нет, в норах одних только жить не годится. Чтобы взаправду старейшинами стать и великое село основать, родину воинов, необходимо длинные дома поставить, разделив их на три части, согласно обычаю.