Но мало показалось то трем героям, ибо переполнял их в те дни дух Вотана. И подступил к жрецу Хродомер с просьбой великой: показать, как надлежит столб указательный поставить, дабы знать всегда сроки, когда солнце на зиму и на лето поворачивает, а когда день и ночь между собой сравниваются.

    Сказал жрец Хродомеру, чтобы возводил два столба, один выше другого, а когда настанет срок - из капища придет жрец и укажет, где на тех столбах каких богов вырезать. И показал место, куда столбы ставить: здесь, мол, один, а тут - иной. Научил, как правильно с солнцем сверяться, дабы ошибок не сделать. И велел еще заострить высокий столб.

    Сделал все Хродомер, как велено было. На высоком столбе вырезал он три мира и разукрасил все по своему разумению: великаншу Хель внизу, солнце наверху, а в среднем мире - себя, Рагнариса с Тарасмундом и Сейю с сыновьями. И крохотных Мидьо и Аутильду наметил: пусть уж будут.

    Увенчал же столб головой свирепого воина в шишаке, тоже все из дерева вырезано было. Глядел над вислыми усами сурово, и боялись его меньшие сыны Сейи и Тарасмунд.

    Рагнарис нарочно носил Тарасмунда к столбу, когда тот малышом был и хотел отец сынка своего потешить, и пугал всячески. И пугался Тарасмунд.

    Поставив этот заостренный столб, по слову жреца, поставил Хродомер и второй столб. Крепко, надежно поставил, едва ли не на треть в землю вогнал. Трижды за год приходил жрец из капища и отметины ставил на том столбе. И там, где пометил жрец, вырезал Фредегаст, сын Сейи трех божественных воинов с раскрытыми в крике ртами, будто исторгающими вопль священной радости. Столь прехитро сделано было, что тень от большого столба, как копье, заостренная, вонзалась в рот одному из богов, когда наступал его день. И в полдень того дня, когда солнце на зиму поворачивает, поражала тень-копье кричащего Локи, ибо настоял Хродомер на том, чтобы Локи непременно вырезать (благодарен был ему за помощь при строительстве землянки в первый год села). Весной и осенью тень поражала дивного и страшного воителя, у которого лик справа был мужской, а слева женский. И был тот лик справа выкрашен красным, а слева был черен. А когда год, войдя в сердце зимы, поворачивает к лету, принимает на себя тень-копье Вотан, венчающий столб. В этот-то день кузнец, сажей измазавшись, выходит из кузницы и в селе по дворам козлом скачет, неистово Вотана славя. В прежнем селе так было, и в бурге так заведено. И когда в новом селе кузнец появился, то тоже стал он так делать.

    Такие столбы везде люди нашего народа ставят у себя в селах и бургах. И вандалы ставят. И гепиды тоже. Великий ущерб терпят те, у кого такие столбы повалены - несчастьем ли, набегом ли вражеским. Ибо посредством копья, солнцем с неба метаемого, боги указывают людям, когда им сеять и когда жать. Ибо ведомо мудрым мужам, как надлежит луны считать, со столбом сверяясь.

    И добавил Хродомер, что в те времена все мудры были, не в пример нынешним, за которыми если не приглядишь, так зимой пахать начнут. Один Теодобад чего стоит - по весне в поход отправился!

    И долго ворчал еще Хродомер. Вспомнилось ему, как Винитар (он совсем недавно тогда уверовал в Бога Единого) мимо тех столбов ходя, как кот лесной, шипел - разве что спину не выгибал и шерсть дыбом на загривке не ставил. И то потому лишь, что не было у Винитара на загривке шерсти.

    А Тарасмунд сказал, что хорошо помнит он те столбы. И дядя Агигульф сказал, что столбы помнит. И даже Гизульф сказал, что помнит, как стояли те столбы. Ибо там сейчас тоже столбы есть, но они лежат, в землю ушли и мхом заросли.

    Перед тем, как в село чума пришла, разразилась гроза невиданная. И в высокий столб ударила молния, расщепив его. С того-то мгновения и начал портиться мир, сказал Хродомер.