Когда Багмсу было уже года три или четыре, старейшины дали Айрусу свой ответ: отказались они идти с Эорихом на аланов. Не любо было гепидам за аланами гоняться. Аланы же к тому времени Эориха уже наголову разбили и разорили племя его, так что и искать этого Эориха теперь бесполезно.

    Ближние гепиды, как и мы, с аланами и вандалами в мире живут. А как дальние гепиды с аланами живут - того никто не знает. Дядя Агигульф хотел узнать это у Багмса, но Багмс не мог ему сказать, потому что не понимал.

    Мои сестры, Сванхильда и Галесвинта, на Багмса смотреть не могли - со смеху мерли. Пошепчутся и трясутся от хохота.

    На другой день, как отец мой Тарасмунд вернулся из похода, дедушка Рагнарис устроил пир в своем доме. В тот день по всему селу был праздник. Хродомеров сын Оптила тоже пришел с богатой добычей. И Валамир себя не обидел. Дядька валамиров пива на радостях хлебнул и ходил похвалялся - домовитым, мол, хозяин становится, взрослеет. И Марда бегала, поддакивала. Ей Валамир гривну медную привез.

    Даже Одвульф вернулся с добычей, хотя обычно если задницу в портках до дома донесет, то тем уже счастлив. Одвульф тоже соли привез и всю соль храму Бога Единого подарил. После же бегал и хвастался своим бескорыстием. Мол, Сын завещал бескорыстными быть - вот он, Одвульф, и стал таким. Одвульф думает, что скоро станет святым.

    На пиру в нашем доме я любовался дедушкой Рагнарисом. Рядом с дедушкой даже слава героя - Тарасмунда - блекла. Отец мой Тарасмунд вообще не умеет о своих подвигах рассказывать. Не то что дядя Агигульф. Тот как начнет о своих походах рассказывать - заслушаешься. А Тарасмунда послушать - ничего интересного: дождь, слякоть, лошадь охромела…

    Испив немало, дедушка лицом стал красен и голосом звучен. Когда Ильдихо снова подошла к нему и поднесла кувшин с пивом, дедушка Рагнарис отправил ее к Тарасмунду и вдогонку хлопнул пониже спины: поторопись, мол, к герою. Брат мой Гизульф было захохотал, но дядя Агигульф остановил его отеческой затрещиной.

    А мать моя Гизела у Ильдихо кувшин отобрала, чтобы самой поднести Тарасмунду. Ильдихо же она в шею вытолкала, чтобы к погребу шла и еще пива несла.

    Ильдихо хоть и выше ростом, чем моя мать, хоть и крепче ее, и на язык бойчее, и постоять за себя умеет лучше (а уж на расправу скорая - про это говорить не хочется), но все же стерпела.

    Моя мать Гизела и дедушкина наложница не очень-то любят друг друга.

    Тут дедушка Рагнарис поднялся и стал говорить речь в честь Тарасмунда - победителя гепидов. Дедушка долго говорил. Рассказал всю историю племени гепидов.

    Когда прежде дедушка про Скандзу рассказывал и про поход трех великих кораблей песнь пел, он никогда про гепидов речи не заводил. Говорил лишь кратко, что гепиды позади плелись и потому о них мало что ведомо, ибо никто из пращуров-богатырей назад не оборачивался.

    Но теперь оказалось, что и гепидского племени история ведома дедушке.

    У нас в доме любят слушать, как дедушка Рагнарис рассказывает предания.

    Я всегда слушаю дедушку очень внимательно. А Гизульф почти не слушал, он шептался с дядей Агигульфом.

    Гизульф когда-нибудь станет главой большого рода. И что же он будет рассказывать на пирах, если не запомнит слова дедушки Рагнариса?

    А дядя Агигульф - что с него взять? Хоть и старше нас годами, но из сыновей Рагнариса младший и старейшиной ему не быть.