Меда Ильдихо так ему и не дала. Но мы с Гизульфом ночью видели, как дядя Агигульф его украл. А он видел, что мы видим, и кулак нам показал. Мы на дядю Агигульфа больше не сердились.

    Когда Гизульф женится и у него будут дети, мы обязательно такую потеху для них устроим. Это мы с Гизульфом так решили. Все равно ему придется брать жену и заводить детей, потому что он старший. Гизульф сказал, что впервые без уныния об этом думает.

    КНЯЗЬ ЧУМА

    Раньше в нашем селе жило много больше народу, чем теперь. В нашем селе было три больших рода - Хродомера (он первый на эту землю пришел и сел), Рагнариса, дедушки нашего, и Сейи (из того села, что на восход солнца от бурга - оно потом сгорело с половиной народа и старейшинами). Хродомер этого Сейю знал хорошо и в походы с ним, бывало, ходил. Это еще в прежние времена было, когда Аларих жив был и лютостью своей в страхе соседние племена держал. Еще когда Ариарих, отец Алариха, жив был.

    После той чумы в нашем селе куда меньше народу осталось. Но я почти не помню, каким наше село до чумы было, потому что был тогда еще совсем мал. И Гизульф плохо помнит. Ахма-дурачок, может быть, и хорошо помнит, но ничего толком рассказать не может.

    Дядя Агигульф тоже помнит, но дядя Агигульф не любит о чуме вспоминать.

    Только один раз он рассказал нам с братом Гизульфом о скамаре.

    Дедушка Рагнарис говорит, что князь Чума, которому все подвластны, часто облик скамара без роду и племени принимает и бродит так от села к селу, от бурга к бургу. И везде, где ни пройдет, семена мора рассеивает.

    Потому и не любят у нас скамаров. Неизвестно, не князь ли Чума в обличии человеческом в село пожаловал - от скамара же не узнать, кто от родом и где земля его. Да и крадут они, говорит дедушка.

    И что страшнее всего, иной раз в стаи сбиваются, могут пастуха убить и стадо угнать, а то и село разорить. Дедушка Рагнарис говорит, что раз разорила вот так скамарья стая одно герульское село. А Аларих как раз на герулов походом собирался. Пришел, а село разорено - скамары побывали. Единственный раз и был за всю жизнь, говорит дедушка, когда мы с герулами бок о бок против одного врага бились.

    Окружили общими силами скамаров этих и многих мечами посекли. А кто остался - тех кого конями разметали себе на потеху, кого по герульскому обычаю живьем зарыли. Все холмы вокруг были в красных пятнах да в кишках скамарьих. Очень зол был Аларих на скамаров, говорит дедушка Рагнарис.

    Когда один скамар в село приходит, часто на пропитание зарабатывая народ потешает, на руках, как другие на ногах, ходит, побасенки рассказывает, песенки поет, новости разносит. Скамары - слуги Локи, так дедушка говорит, оттого и веры им нет. И смех у них недобрый. Когда скамар один - смеется, а как товарищей себе найдет - в глотку готов вцепиться.

    Работу же в селах им давать не любят и в дома не пускают.

    Да и какая вера может быть тому человеку, который отдельно от рода своего по свету скитается?

    Чума к нам летом пришла, но еще с весны слухи доходили, что прошелся князь Чума по становищам аланским, задел и вандальские села. Но далеко от нас это было.

    Но все равно, говорил дядя Агигульф, тревога к нам закралась. Подобно тому, как смотришь на полыхание зарниц далекой грозы, а на душе беспокойно делается.

    И Теодобад (молод тогда был, только-только дружину под себя взял) в бурге тревожился. Как дикий зверь взаперти метался и от тревоги этой лютовал. Когда человек один теодобадов горячкой захворал, Теодобад ему из бурга уйти повелел, а дом его сжег, хоть и роптала на то дружина.