— Послушай, — шепотом предложила Марсела, — может быть, мне пойти и поговорить с кем-нибудь? Я женщина, оружия у меня нет…

— А как ты им объяснишь свой вид? Скажешь, что случайно провалилась в канализацию? Тебя арестуют и отправят в психушку, это как минимум. Кроме того, ты еще должна будешь объяснять, почему на тебе комбинезон солдата коммандос.

— Я скажу им, что я любовница Лопеса!

— Во-первых, это не так, во-вторых, о Паскуале Лопесе никто на острове вообще не знает, в-третьих, тебе никто не поверит, а в-четвертых, если Бог ума не дал, то лучше помолчи.

Она умолкла, скорее обиженно, чем испуганно. Тем не менее я тоже понимал, что сидеть в кустах и ждать неизвестно чего — бесперспективно. В тоталитарной стране даже на таком объекте, как очистные сооружения, могла быть серьезная охрана. Правда, если она заступает на пост, то скорее всего ночью. Может быть, тут даже спускают с цепи собак — лай их где-то слышался!

— чтобы террористы не взорвали это дерьмохранилище и не испортили здешние пляжи. Но днем тут, видимо, особой бдительности не проявляли. Во всяком случае, пока. Поэтому я решил не мудрить особенно, а атаковать с ходу.

— Вот что, — предупредил я Марселу, — сейчас я тебя оставлю в покое. Если хочешь, то можешь идти сдаваться и объяснять, что ты бывшая любовница бывшего Лопеса, что у тебя желтый билет высшей категории, что тебя трахал лично Хорхе дель Браво и весь личный состав службы безопасности. Но! Все это ты сделаешь не раньше, чем я проскочу и удеру отсюда. Кроме того, если начнется пальба, то сиди и не рыпайся. Шальные пули убивают не хуже прицельных.

Она только мелко кивала. Я еще раз протер автомат, снял с предохранителя и потихоньку стал подбираться к строениям. Оглядевшись, я в три прыжка перескочил асфальтовую дорогу, отделявшую здания от деревьев, и незамеченным очутился за углом приземистого строения, где, судя по гудению трансформатора, помещалась подстанция. Между двумя глухими стенами каких-то технических построек я вполне спокойно пробрался почти к самой площадке, где стояли две «Тойоты», а чуть поодаль маленький грузовичок. Надо было попробовать укрыться между «Тойотами» и грузовичком. Грузовичок заслонял меня от окон какого-то офиса, где, вероятно, заседал смотритель этого вонючего заведения, а «Тойоты», стоявшие бок о бок, перпендикулярно грузовичку — от глаз охранника, маячившего у ворот. Охранник, судя по всему, был вооружен только «кольтом», висевшим у него на животе в защелкнутой на застежку кобуре. Он сидел на лавочке справа от ворот, где имелась незапертая калитка, вытянув ноги поперек асфальтовой дорожки, и дремал. Я подумал, что обязательно смогу уложить его прежде, чем он успеет расстегнуть кобуру. Но тут за моей спиной послышался шорох…

— Вот что, — прошептал я в измазанное грязью ухо Марселы, — если ты поперлась за мной, то слушайся, иначе пристрелю и не пожалею. Сейчас мы осторожненько встанем и перескочим вон туда, между грузовичком и легковыми. Если этот осел в шляпе, который сидит и дремлет, должно быть, насосавшись пульке после сытного обеда, услышит, как мы топаем, то я его, конечно, пристрелю. Как только он свалится, ты должна изо всех сил пробежать через калитку и после этого можешь считать себя совершенно свободной. Можешь и никуда не бежать, но только, ради Бога, не цепляйся за меня, а особенно за автомат!

Совершенно не глядя на Марселу, я присел и расшнуровал ботинки, в которых чуть не утоп, но снять так и не решался.