Когда освеженные и благоухающие мы выходили из ванной, я наконец вспомнил, что нахожусь не на собственной вилле и не в оплаченном вперед гостиничном номере, а на чужой яхте, которую мы с Марселой некоторым образом захватили. Именно в этот момент до меня дошло, что наш послеобеденный сон, продолжавшийся с полудня до полуночи, вполне мог стоить нам жизни по причинам, о которых я упоминал в начале этой главы. Это сразу заставило меня надеть плавки — я не разобрал в темноте, мои или Марселины, ибо они были одного фасона.

— А может быть, продолжим? — спросила Марсела, но я уже схватил «Калашников» и торопливо отщелкнул от него магазин — проверить, не разряжен ли он. Но нет — ни «Калашников», ни все-все «узи», «кольты» и «Макаров» не были разряжены. Гранаты, ножи и даже сюрикены были на месте.

— Что ты всполошился? — спросила Марсела.

— Ты что, забыла, что мы захватили эту яхту?! — проворчал я. — Пока мы с тобой развлекались, они вполне могли вызвать полицию или службу безопасности. Надо проверить, не сбежали ли они.

Марсела посерьезнела — видно, ей вовсе не хотелось встретиться здесь с каким-нибудь знакомым из ведомства Хорхе дель Браво. Она тоже нацепила купальник, взяла «узи» и вместе со мной вышла из каюты.

В коридоре было полутемно, горела только небольшая дежурная лампочка. Дверь каюты, где располагалось любовное логово лесбиянок, была открыта, но хозяек не было.

— Ага, вот видишь! — встревожено пробормотал я и выбежал в тамбур, откуда по лестнице прогрохотал на верхнюю палубу.

К счастью, хозяйки оказались на месте. Они сидели на шезлонгах перед маленьким столиком, Мэри была одета в рубаху и шорты, на Синди белел халатик. От столика доносился запах ликера и пирожных.

— Те же и двое с автоматами, — объявила Мэри, — что вам не спится, господа коммунисты? Разве мы не доказали, что верны джентльменскому соглашению?

— Это в смысле того, что вы не сдадите нас хайдийским властям? — спросил я.

— Ну, положим, вас можно было просто пристрелить во сне, — сказала Мэри,

— ведь ваши автоматы лежали совсем рядом с открытым иллюминатором. Но вы знаете, у нас не поднялась на вас рука. Вы охвачены страстью, а мы это понимаем. У каждого свои идеалы в области секса, тем не менее ваши чувства нам понятны.

— Большое вам спасибо, — вежливо произнес я, — хоть мы и осуждаем гомосексуализм как вредное социальное явление, отвлекающее народные массы от борьбы за освобождение против гнета монополий, но в данном случае вы объективно помогли делу Мировой и Хайдийской революций.

— Я думаю, что нам следовало бы обсудить с вами вопрос о том, как долго вы намерены здесь оставаться, — хмыкнула Мэри. — Не забывайте, что вы находитесь на территории Соединенных Штатов Америки.

— А где тут офис федерального ведомства по иммиграции? Мне могут выдать вид на жительство? — спросил я дурашливо.

— А гражданство вы получить не хотите? Я чуть не ляпнул, что оно у меня уже есть, но в этот момент вовремя вспомнил, что улетел из Штатов без паспорта и вообще без какого-либо удостоверения личности. А это означало, что доказать свое гражданство мне было бы трудновато.