И тогда, — в первый раз после того, как я очутился возле нее, — только тогда я вспомнил о Моранже. И ничего не ответил.

Антинея улыбнулась.

Она вытянулась во всю длину на львиной шкуре. Ее правая нога обнажилась.

— Пора им заняться, — сказала она томно. — Тебе передадут мои распоряжения… Танит-Зерга, проводи его. Прежде всего покажи ему его комнату. Он, наверное, не знает, где она.

Я встал и взял ее руку, чтобы поцеловать. Она прижала ее к моим губам с такой силой, что чуть не раздавила их до крови, словно желая показать, что она уже обладает мною…

Меня снова повели по темному коридору. Миниатюрная девушка в красной шелковой тунике шла передо мной.

— Вот твоя комната, — сказала она.

И продолжала:

— Теперь, если хочешь, я провожу тебя в столовую. Туда скоро соберутся все остальные к обеду.

Она очаровательно говорила по-французски, слегка шепелявя.

— Нет, Танит-Зерга, нет.,, я предпочитаю провести сегодняшний вечер у себя. Я не голоден. Я очень устал.

— Ты помнишь мое имя, — заметила она.

Казалось, она этим гордилась.

Я почувствовал, что, в случае необходимости, найду в ней союзницу.

— Я помню твое имя, милая Танит-Зерга, потому что оно красивое.

И прибавил:

— А теперь оставь меня, милая: мне хочется побыть одному.

Но она не уходила. Я был тронут и, вместе с тем, раздражен. Я ощущал неодолимую потребность собраться с мыслями, сосредоточиться.

— Моя комната над твоей, — сказала она. — На этом столе стоит медный колокол: если тебе что-нибудь понадобится, ударь в него. Придет белый туарег.

Этот совет на минуту меня позабавил. «Гостиница в глубине Сахары, — подумал я. — Стоит только позвонить, и прибежит лакей».

Я обвел глазами мою комнату… Мою комнату! Надолго ли будет она моею?

Она была довольно больших размеров. Подушки, диван, альков, высеченный прямо в скале и, вместо окна, широкий просвет в стене, завешанный соломенной шторой, — вот и все…

Я подошел к этому своеобразному окну и поднял штору.

В комнату ворвались лучи заходившего солнца.

Полный невыразимых дум, я облокотился на каменный подоконник. Окно выходило на юг. От него до земли было, по меньшей мере, метров шестьдесят. Внизу тянулась вулканическая стена, до тошноты гладкая и черная.

Передо мной, на расстоянии двух километров, возвышалась другая стена: первая ограда из земли, о которой говорится в «Критии». А там, очень далеко, я различал бесконечную красную пустыню.

Я тотчас же вспомнил о вчерашних событиях и не преминул найти их очень странными.

«Хорошо, — сказал я самому себе. — Будем действовать по порядку. Прежде всего надо посоветоваться с Моранжем»…

Я чувствовал волчий голод.

Настольный колокол, на который мне указала ТанитЗерга, был под рукой. Я ударил в него. Появился белый туарег.

— Проводи меня в библиотеку, — приказал я ему.

Он повиновался. Пробираясь снова по лабиринту лестниц и коридоров, я понял, что без посторонней помощи я никогда не сумею в них ориентироваться.

Моранж, действительно, находился в библиотеке. Он читал с интересом какой-то манускрипт.

— Утерянный трактат святого Оптата, — сказал он мне. — О, если бы дон Гранже был тут. Смотрите: полупрописное письмо.

Я не отвечал. Мое внимание было отвлечено предметом, который я сразу же заметил на столе, рядом с рукописью.

То было орихалковое кольцо, точно такое же, какое мне дала накануне Антинея и какое носила она сама.