На ней была туника из черного крепа, подбитая золотой тафтой, очень легкая, просторная и слегка перетянутая белым кисейным шарфом, украшенным цветами ириса из черного жемчуга.

Таков был наряд Антинеи. Но кого скрывала под собою вся эта очаровательная мишура? Худенькую молодую девушку с продолговатыми зелеными глазами, с маленьким профилем хищной птицы. Адонис, — но более нервный. Царица Савская, — но совсем еще ребенок, со взглядом, с улыбкой, которых я никогда еще не встречал у восточных женщин. Чудесное воплощение насмешливой непринужденности.

Тело Антинеи я видеть не мог. Да, сказать по правде, я и не подумал бы смотреть на это хваленое тело, если бы даже в то мгновение у меня хватило для этого силы. И в этом, может быть, и заключалась необычайная особенность моего первого впечатления. Всякая мысль о теле Антинеи, когда перед взором моим стояли замученные жертвы красного мраморного зала, пятьдесят молодых людей, державших в своих объятиях эту хрупкую женщину, — мысль об этом показалась бы мне, в ту навеки памятную минуту, страшнейшей из профанации. Несмотря на смело разрезанную сбоку тунику, на. обнаженную тонкую шею, на голые руки, на загадочно манившие к себе формы, которые глаз угадывал под легкой одеждой этой женщины, — она, при всей чудовищности того, что о ней было известно, умела оставаться высоко-чистой, — нет, что я говорю, — девственной и неза пятнанной.

В ту минуту, о которой идет речь, Антинея громко хохотала при виде того, как я грохнулся, в ее присутствии, на землю.

— Царь Хирам! — позвала она.

Я обернулся — и заметил моего врага.

На капители одной из колонн, цепко охватив ее своими лапами, сидел, в двадцати метрах от пола, великолепный гепард . Его глаза еще горели яростью после удара кулаком, который я ему закатил.

— Цар Хирам! — повторила Антинея. — Сюда.

Зверь отвалился от колонны, как отпущенная пружина.

Через секунду он уже лежал, свернувшись в комок, у ног своей хозяйки. Его красный язык лизал ее тонкие голые лодыжки.

— Попроси прощения, — сказала молодая женщина.

Гепард с ненавистью посмотрел на меня. Желтая кожа на его морде съежилась вокруг его черных усов.

— Фррт, — проворчал он, словно большая кошка.

— Ну! — повелительно произнесла Антинея.

Нехотя зверь пополз в мою сторону. С покорным видом охватил он свою голову обеими лапами и ждал.

Я погладил его красивый пятнистый лоб.

— Не надо на непо сердиться, — сказала Антинея. — Такую встречу он устраивает всем чужестранцам.

— В таком случае, он бывает довольно часто в дурном настроении, — ответил я.

То были мои первые слова. Они вызвали у Антинеи улыбку. Он посмотрела на меня долгим и спокойным взглядом, после чего, обратившись к одной из туарегских женщин, произнесла:

— Агида, распорядись выдать Сегейр-бен-Шейху двадцать пять золотых луидоров.

— Ты поручик? — спросила она, помолчав.

— Да.

— Откуда ты?

— Из Франции.

— Я так и думала, — заметила она иронически. — Из какой местности?

— Из местности, называемой Ло-и-Гаронна.

— Из какого города, в этой местности?

— Из Дюраса.

Она подумала с минуту.

— Из Дюраса? Там течет маленькая река Дроп, и есть большой старый замок.