Леся взвизгнула и попыталась укусить меня за нос, но я успел увернуться.

– Я разожгу твое желание, – нес я какую-то чушь. – Чувство опасности придает ощущениям необыкновенную остроту… Признайся, Филин когда-нибудь трахал тебя ночью в пустыне? Нет? Значит, у тебя будут незабываемые ощущения!

Кажется, она воспринимала мои слова всерьез, но не перспектива быть изнасилованной пугала ее, а то, что теперь я мог безнаказанно говорить все.

От бессилия и злости она заплакала. Всего несколько минут назад эта жестокая девушка могла пристрелить меня, и ее рука не дрогнула бы, а теперь она плакала навзрыд подо мной, и я, чувствуя грудью и животом ее головокружительный рельеф, пожалел ее, как сильный слабого, как мужчина женщину, которых природа создала друг для друга для совсем иных взаимоотношений, чем были сейчас между нами.

Я встал, подхватил автомат и, поймав руку Леси, поднял ее с песка, стряхнул прицепившуюся к ее попке колючку.

– Пойдем, погреемся, – сказал я дружелюбно.

– Никуда я не пойду! – выкрикнула Леся.

– Тогда оставайся, – ответил я и, закинув ремень «калашникова» на плечо, побрел к костру, напевая под нос про мальчика, который хочет в Тамбов.

Леся, однако, оставаться одной среди ползучих гадов не пожелала и поплелась следом за мной. Влад не спал, стоял перед костром, сунув руки в карманы, и смотрел на нас. Его разбудили наши крики, междометия и фрагменты словесного принуждения к интимной близости, потому он не кинулся мне на помощь. Он смотрел на меня с пуританской строгостью, как отец на сына, вернувшегося с ночной гулянки утром. Правда, увидев автомат за моей спиной, он мгновенно сменил гнев на милость:

– А эта ерундовина откуда у тебя?

– Леся подарила, – ответил я, опускаясь на свою подстилку у костра. – В память о незабываемой ночи.

– Хороший подарок, – оценил Влад, снял с меня «калашников» и стал рассматривать его так, словно видел автомат первый раз в жизни. – Повезло тебе. А мне ничего не подарила, хотя у нас тоже была незабываемая ночь.

– Так незабываемой она была для тебя, а не для Леси, – пояснил я.

– А-а-а! – кивнул Влад. – Теперь понятно.

Леся на вялых ногах спустилась по холму, подхватила с песка одеяло и кинула его у самого костра.

– Приготовь кофейку, – попросил я Влада.

Леся смотрела на костер, в ее глазах бесновались пожары. Она мысленно разговаривала сама с собой, губы ее беззвучно двигались, голова покачивалась, то утверждая, то отрицая, руки нервно теребили маленькое зеркальце. Она все чаще поднимала голову, глядя на меня, словно примеривала мое лицо к своим доводам.

– Все не так! – вдруг глухо произнесла она, исподлобья глядя на меня. – Все было не так, как ты думаешь!

Влад, сидя перед костром на корточках и помешивая ложкой кофе, с любопытством взглянул сначала на Лесю, а потом на меня:

– А разве ты еще и думаешь?

Это было не смешно. Как и все то, о чем я хотел сказать.

– Я ее не убивала, – произнесла Леся.

– Кого? – уточнил я. – Проводницу или Регину?

– Я никого не убивала! – теряя контроль над собой, громко сказала Леся и со злостью швырнула в огонь зеркальце, которое судорожно сжимала в руках, словно хотела сжечь свое лицо.

Глава 24

Влад настороженно поглядывал то на меня, то на девушку. Он упустил момент, когда кофе вспенился, и немного напитка пролилось на угли. Мне нравился крепкий аромат подгоревшего кофе.