— Я… Подумаю, что можно будет предложить Ленинградскому военному округу, — вздохнул я. — Абрам Федорович, поможете организовать встречу, чтобы хотя бы на это не тратить время?

— Завтра в десять получишь образцы графита, а, как освободишься… Скажем, к двенадцати подъедешь на площадь Урицкого.

Я кивнул: в будущем видел здание штаба на Дворцовой, ну а Антонову и лично доводилось туда заглядывать. Значит, у меня есть половина дня и вся ночь, чтобы сообразить, как можно впечатлить военных.

— Бомба, — подала голос шиза.

— Будь она у меня на руках, мы бы, конечно, договорились. Но ее нет, и еще долго не будет.

— Картинки?

— Не хватит тут даже самой красивой презентации. Нет, если другого выхода не найдется, можно будет попробовать, но… Мне нужны шансы повыше.

— Что-нибудь реальное, но не бомба. Что-нибудь, что ты можешь показать прямо сейчас…

Шиза не закончила, но и так было абсолютно понятно, к чему она клонит. Очень некрасивое, очень опасное решение.

— Абрам Федорович, — вздохнул я, — А не поможете еще кое с чем? Нужны подопытные крысы и… Один из лабораторных излучателей нейтронов.

Глава 13

Игорь Кудрявый в очередной раз убедился, что мир несправедлив. Только он поверил, что есть правда, что проклятый Антонов, всю жизнь его допекавший, тоже лишится всего — он даже сам набил ему морду прямо в институте, и ему за это ничего не было — но потом все как-то быстро закончилось. Антонов не стал страдать, более того, закрыл свои самые главные долги и теперь, скорее всего, сохранит место в ЛТИ.

— Это все из-за профессоров, которые его поддерживают, — пожаловался Игорь вслух. — Не знаю, зачем они его тянут, но только благодаря их помощи он еще держится.

— Иоффе ему тоже благоволит, и ходят слухи, что даже сам товарищ Жданов одобрил его эксперимент на будущей станции метро, — Покровский говорил, не отрывая взгляда от потока газа, идущего из зоны обработки графита.

Вообще, посторонним сюда был запрещен вход, но студенты среди своих редко строго следовали этому правилу.

— А Женя с Маратом? — встрепенулся Кудрявый. — У них получилось его побить?

— Там мутная история, — Покровский сделал пометку в лабораторном журнале. — Они собирались: измазали его углем, думали, тот взбесится, сам бросится на них и можно будет без последствий ответить ему на полную.

— Я вот так ему врезать не испугался.

— То институт, а то общага. Тем более в тот вечер Саныч приходил в гости, и Антонов к нему вроде как подлизался.

— Тот самый, друг Зальцмана с Кировского?

— Он. А у нас все так или иначе на завод подвязаны, поэтому в такой компании наглеть не с руки.

— А Антонов — терпила. Его измазали, а он, значит, сбежал просто?

Покровский бросил на Кудрявого быстрый взгляд, но вслух напоминать о том, как Игорь сам не мог дать отпор нквдшному сынку, не стал. И все равно вышло очень обидно.

— В первый раз да, просто умылся и ушел. А потом началась какая-то мистика. На следующий день они снова его измазали, но их сразу же пробрал такой жуткий понос, по часу в туалете просидели. А мужики их потом еще немного побили за то, что всем график сбили. И Женька говорит, что это Антонов их проклял, какие-то темные штучки, которыми его отца научили еще в ВЧК.

— Чушь! Не бывает такого.

— Я тоже так думал, но на следующий день… Они снова собрались его измазать, и снова понос.