— Мисс Фэрчайлд? Я Скотт Блейк. Очень рад вас видеть. Похоже, нам стало скучно друг без друга. Чем могу служить?

Их ладони сомкнулись в твердом рукопожатии. Ее грудной женственный голос звучал с обворожительной мягкостью, но слова совсем не соответствовали тону.

— Не мисс, а миссис. Вряд ли мы скучали друг без друга. Вы же сами избегали меня. Не ответили на письмо, шесть раз отказывались брать трубку. Вы не оставили мне иного выбора, кроме как прийти без предупреждения и настоять на встрече.

Он нахмурился и выпустил ее руку. Так вот в чем дело — эта леди из тех бесцеремонных феминисток, которые недовольны своей женской участью и стремятся доказать, что они лучше мужчин. Его не раз упрекали в пренебрежении к женщинам, он и правда не отказывался лишний раз съязвить в их адрес.

— Присаживайтесь, миссис Фэрчайлд. — Он выделил слово “миссис” и не без удовольствия отметил, что это, по-видимому, ее задело.

С минуту она молча изучала его. Высокого роста, футов шесть, а то и выше, длинноногий и широкоплечий. Светлые, чуть рыжеватые волосы, местами выгоревшие на солнце, оттеняли глубокий загар. Ясные серые глаза смотрели настороженно, не упуская ни одной детали, и легко, без тени смущения выдерживали ее пристальный взгляд. Конечно, она видела мужчин и покрасивее, но все же, без сомнения, он был в числе первых. Она обнаружила в нем лишь один недостаток — небольшой бугорок на носу, в том месте, где, очевидно, он был когда-то сломан. Если бы за ней водилась привычка выставлять мужчинам оценки, то по десятибалльной шкале он заслуживал бы никак не меньше девятки.

— Я перейду прямо к делу: ваше время, полагаю, драгоценно, а уж мое тем более. — Она заметила, как его глаза почти неуловимо сузились и потемнели, став из серебристых стальными. Больше он ничем не выдал своего раздражения. — Нам хотелось бы, чтобы вы приняли участие в нашей благотворительной акции, которая состоится в последнюю субботу октября. Вашей задачей будет подготовка программы, присутствие на рекламных съемках, интервью, время которых мы заранее согласуем, участие в самом аукционе, ну и, конечно, свидание с той, кому улыбнется удача.

Скотт откинулся в кресле, машинально взял со стола карандаш и принялся рассеянно водить им в блокноте.

— Вы всерьез думаете, что какая-то женщина откроет кошелек и выложит наличные лишь за то, чтобы побыть со мной в компании? А что, если никто на меня не позарится? — Его губы тронула усмешка. — И, по правде говоря, миссис Фэрчайлд…

— Если вам так трудно произносить “миссис”, зовите меня Кэтрин.

Он поднял голову и оценивающе взглянул на нее.

— Или Кэт — так ведь вас называют газеты?

— Если это доставит вам удовольствие, пожалуйста.

— Так вот я о чем, Кэт, — он игриво улыбнулся ей, — не смахивает ли все это на неприкрытую половую дискриминацию?.. И даже проституцию? Вы ведь хотите, чтобы я продал себя как товар той, которая даст наивысшую цену. Не будет ли все это воплощением того, с чем вы, феминисты, столь яростно боретесь? — Карандашные линии на бумаге начали явно складываться в подобие портрета Кэтрин Фэрчайлд.

Она никак не отреагировала на выпад, и Скотту едва удалось скрыть разочарование.

— Совсем нет. Мы вовсе не предполагаем и не ставим условием, чтобы в программу вечера входил интим. Я уверена, что и приглашенные женщины не рассчитывают на.., вашу благосклонность, скажем так. Все же это благотворительная акция, и к тому же с такой благородной целью.