Он поправил галстук, встал и направился к двери.

— Рэнд.

— Да?

— Почему ты ушел в тот вечер?

Он пошел обратно к Коррин.

— Я привык быть хозяином положения.

— И что же?

— От этого чувства ничего не осталось, и мне стало не по себе, — ответил он.

— То же самое ты делаешь со мной.

— Я не такой, как другие парни. Кори.

— По-моему, ты не так уж сильно от них отличаешься, — сказала она.

— Может быть, дело в самолюбии, или я принимаю желаемое за действительное.

— Самолюбие здесь не причем, — сказала она. — Тебе свойственна некая твердость.

Он вскинул брови.

— Я надеялся, что ты заметишь.

— Трудно не заметить.

— Иди сюда и поцелуй меня, пока я не ушел.

— Зачем?

— Затем, что день тогда станет короче. — Коррин не могла отказать ему. Она поцеловала Рэнда, и он ушел. Коррин не узнавала себя, и это ее тревожило. Дело было даже не в том, что ее цели потеряли всякое значение, а в том, что в первый раз ей стало все равно, имеют они значение или нет.

Рэнд опаздывал. Он попал в «пробку» и не сомневался, что доберется до дома Коррин не раньше одиннадцати. Он попросил свою секретаршу, Келли, позвонить Коррин и сказать ей, что не сможет приехать. Так почему же он по-прежнему ехал в направлении Кейли-стрит, к дому Коррин?

Он знал, почему. Ему нравилось находиться рядом с Коррин. Он был бы доволен, даже если бы только держал ее в объятиях и прислушивался к ее дыханию.

Двадцать минут спустя Рэнд остановился у нее перед домом и остался сидеть в машине. В доме был выключен свет, и Рэнд понял, что ему надо уезжать. Но вместо этого он схватил сотовый телефон и набрал ее номер.

Коррин ответила после первого звонка. Ее голос звучал мягче, чем в офисе. Рэнду было интересно, что на ней надето. Он заметил, что ее поведение менялось в зависимости от одежды.

— Это Рэнд.

— Привет, — сказала она. Голос был мечтательным и сонным.

— Я тебя разбудил? — спросил он и загадал: «Если да, то он уедет». Рэнду казалась невыносимой мысль о том, что он вернется в свой темный, пустой дом в Уинтер-Парк, но он, черт возьми, именно так и сделает. Он же из Пирсонов, джентльмен с головы до пят. Он всегда вел себя, как джентльмен, чего бы это ни стоило. И так же поведет себя с Коррин.

— Нет, я читала. Долгий день? — спросила она. Рэнд услышал, как заскрипели пружины кровати, когда Коррин меняла позу. Он представил ее в постели, одетую во что-нибудь легкое и соблазнительное.

— Очень долгий. — И стал еще дольше из-за тоски по этой женщине.

— Мне очень жаль. Мне не хватало тебя за ужином.

Ее слова оказались бальзамом для его души, они помогали исцелиться от усталости и долгого одиночества. Коррин пробуждала в нем давно забытые чувства. Слушая ее, Рэнду хотелось стать лучше.

— Хорошо.

У нее вырвался смешок.

— Вот это мне в тебе нравится.

— Что? — спросил он.

— Твоя уверенность в себе. Жаль, что у меня нет хотя бы десятой доли.

Интересно, будет ли он ей нравиться, если она поймет, что он играет придуманную им же самим роль? Вряд ли.

— Что касается уверенности в себе…

Несмотря на свою осведомленность в области хороших манер, Рэнд знал, что не существует верного способа напроситься к кому-то на ночь.

— Да?

— Если бы я оказался у тебя на крыльце, ты бы меня впустила? — спросил он.