Он рассмеялся, закрывая крышкой баночку с тальком, и вокруг глаз отчетливо проступили мелкие морщинки.

— Что ты имеешь в виду?

— Заведение уже закрывается. Здесь будет караоке-бар.

— Наверное, это теперь единственное, на чем можно делать деньги.

В «Мика» тоже была система караоке, но самому Сатакэ никогда не нравились такого рода развлечения, а потому игрушка по большей части простаивала без дела.

— И так повсюду, — добавил Кунимацу. — Тяжелые времена.

— Мы и на баккара неплохо зарабатывали.

Кунимацу кивнул, и на его губах ненадолго появилась грустная улыбка.

— А вы похудели, — заметил он, осторожно всматриваясь в лицо бывшего босса.

Как и все, кто работал в «Мика» и «Площадке», Кунимацу знал, что когда-то Сатакэ убил женщину, что он имеет какое-то отношение к убийству Ямамото. Мир изменился, в нем подули холодные ветры. Кредиторы требовали возврата долгов, возникли проблемы с открытием нового бизнеса, ему отказывали в аренде помещений, с ним не хотели иметь дел. Так почему же Кунимацу должен быть не таким, как все? Сатакэ почувствовал, что закипает от ярости при одной только мысли о том, что ему уже никто никогда не поверит, но когда заговорил, голос его прозвучал размеренно и спокойно.

— Ты так думаешь? Там не очень-то спалось.

Это было правдой — за месяц он так ни разу толком и не выспался.

— Могу себе представить. Тюрьма не курорт.

Кунимацу отпустили после нескольких допросов, но потом вызывали еще не раз в связи с убийством, так что он понимал, каково пришлось Сатакэ.

— Извини, что втянул тебя в это.

— Обо мне не беспокойтесь. Прошел ускоренный курс знакомства с судебной системой, хотя, полагаю, я уже немного староват для учебы.

Разговаривая, Кунимацу складывал и раскладывал дощечки, делая это с такой ловкостью и удовольствием, что Сатакэ невольно залюбовался. Он достал сигарету, неспешно закурил и глубоко затянулся, наслаждаясь вкусом и запахом табака после месячного воздержания.

— Должен признаться, — сказал Кунимацу, бросая осторожный взгляд на замолчавшего посетителя, — никак не ожидал, что Ямамото закончит таким образом.

— Ничего удивительного. Так обычно и кончают те, кто любит совать нос в чужие дела.

— Помните, вы сказали «акула утонула».

Кунимацу снова рассмеялся.

— И оказался прав.

— Насчет Ямамото?

— Нет, — усмехнулся Сатакэ, — насчет себя.

Кунимацу кивнул, оставив свое мнение при себе. Возможно, он тоже считал, что Сатакэ расправился с Ямамото, а если не убежал, не спрятался, то лишь потому, что в отличие от хостесс бежать ему было просто некуда.

— Жаль, «Мика» закрылся. В Кабуки-Тё не было другого клуба, который зарабатывал бы такие деньги.

— Теперь с этим уже ничего не поделаешь.

Попав за решетку, Сатакэ приказал управляющей отправить всех в «летний отпуск», но почти все его служащие были китайцами и китаянками, находящимися в Японии по студенческой визе, и они, разумеется, предпочли разойтись по другим заведениям, чтобы не впутаться ни в какую темную историю. Первой ушла Рэйка, имевшая, по слухам, связи с китайскими бандами. Она вернулась домой на Тайвань, решив переждать там смутные времена. Цзинь вроде бы перебрался в другой клуб, но куда именно, Сатакэ не знал.