— Будете открываться? — спросил Кунимацу, не поднимая глаз от стола. Сатакэ посмотрел в потолок. Выбранные им лично люстры остались на месте, но сейчас они были погашены. — В ваши планы входит что-то вроде «Новой Мика»?

— Нет, я уже все решил. Продаю клуб. Со всем содержимым.

Кунимацу удивленно вскинул голову.

— Вот как? Жаль. Могу спросить почему?

— Есть кое-какие дела.

— Какие? — Кунимацу отряхнул белый порошок с длинных пальцев. — В любом случае я готов помочь.

Сатакэ не ответил и, откинувшись на спинку стула, начал медленно потирать шею. Бессонные ночи в тюрьме не прошли бесследно, у него случались судороги, и он боялся, что если оставит их без внимания, то получит что-нибудь неприятное, вроде мигрени.

— Так какие дела? — нетерпеливо повторил Кунимацу.

— Хочу выяснить, кто убил Ямамото.

— Забавно, — рассмеялся Кунимацу, решив, что босс просто шутит. — Хотите поиграть в детектива?

— Я серьезно.

Сатакэ все еще растирал шею.

— И что вы собираетесь делать, если найдете убийцу?

— Решу, когда придет время, — пробормотал Сатакэ. План уже сложился, но он решил держать его при себе. — Когда придет время.

— Взяли кого-то на заметку?

— В данный момент делаю ставку на жену.

— На жену? — удивился бывший управляющий и с тревогой посмотрел на бывшего босса.

— Да, только не говори никому.

— Конечно.

Кунимацу поспешно отвел глаза, словно только что заглянул в черное сердце Сатакэ.

Покинув клуб, Сатакэ вышел на главную улицу. Последние летние дни выдались особенно жаркими, но по ночам становилось холодно, и ему были приятны происходящие в природе перемены. Оглядевшись, он повернул к расположенному неподалеку новому зданию из стекла и бетона, в котором, если верить украшающим фасад пестрым вывескам, разместились несколько мелких клубов. Отыскав на справочном табло в фойе бар под названием «Мато», Сатакэ нажал кнопку вызова лифта. Черные двери еще не успели раскрыться, а навстречу посетителю уже спешил одетый во все черное менеджер.

— Добрый вечер, — бодро сказал он, но, подойдя ближе, остановился как вкопанный.

Это был Цзинь.

— Вижу, ты не потерялся, — сказал Сатакэ.

Китаец уважительно улыбнулся, хотя выражение его лица никак не соответствовало улыбке.

— Сатакэ-сан, приятно вас видеть. Вы здесь как гость?

— А как еще?

Он горько усмехнулся.

— Кого вам прислать? Уже решили?

— Слышал, Анна тоже здесь.

Цзинь оглянулся, и Сатакэ проследил за его взглядом. Заведение значительно уступало «Мика» по размерам, но китайский декор и мебель из розового дерева свидетельствовали о вкусе дизайнера.

— Я ее позову. Но она сменила имя.

— На какое же?

— Теперь ее зовут Мейран.

На вкус Сатакэ имя звучало заурядно и совершенно невыразительно. Отвечающая за девушек японка в кимоно, знавшая Сатакэ, встретила его с удивлением и даже испугом.