Лето заканчивалось, и звон у него в голове постепенно слабел. Сатакэ поднялся и подошел к окну. Снизу, с Яматэ-авеню, поднимался шум и запах отработанного бензина, но вместе с ними через окно вливалась, вытесняя затхлый воздух, приятная вечерняя прохлада. На фоне черного неба четко выделялись освещенные прямоугольники небоскребов. Вдыхая смешанную с пылью прохладу, он говорил себе, что теперь все будет хорошо. Сделать осталось совсем немного.

Сатакэ открыл дверь кладовой, куда складывал старые газеты. Бумага отсырела и начала желтеть, но он все же начал перелистывать слипшиеся страницы, отыскивая статьи, посвященные убийству в парке Коганеи. Наткнувшись на что-то, Сатакэ клал газету на пол и выписывал заинтересовавшую его информацию в блокнот. Закончив с этой работой, он сел на пол и перечитал сделанные заметки.

Потом поднялся и выключил телевизор. Пора идти. Держаться не за что, как и нечего терять. Он пересек глубокую реку, и мост за ним рухнул. Пути назад нет. Сатакэ охватило возбуждение, подобного которому он не испытывал с тех пор, как давно, лет двадцать тому назад, был мальчиком на побегушках у главаря банды. Блуждать бесцельно по мрачным улицам ночного города и знать, что возвращаться некуда, — в этом было что-то странно знакомое.

Он улыбнулся про себя, подумав, что и то и другое чувство обещают освобождение.

Новая работа

1

Дошла до точки. Докатилась. Кунико перевернула квартиру, обшарила все уголки, заглянула во все ящики, проверила все карманы — ничего, кроме жалкой мелочи и нескольких бумажек по тысяче йен в сумочке. Она уставилась на небольшой настенный календарь, но чем дольше смотрела на него, тем яснее сознавала неизбежность приближающейся встречи с Дзюмондзи. Масако устроила настоящий спектакль, когда уверяла его, что все будет в порядке, что они расплатятся с ним в срок, даже если придется сделать еще один заем, но время шло, а о проблемах Кунико не вспоминал никто, кроме ее самой. Даже Яои, похоже, забыла, что обещала расплатиться с подругой. По крайней мере пока Кунико не получила от нее ни йены.

Эти двое втянули ее в жуткое преступление, сделали своей сообщницей, а потом попросту бросили, как рыбку на берегу. В порыве ярости она смахнула лежавшие на столике глянцевые журналы мод. Потом, успокоившись, села, подтянула ногой ближайший, перевернула страницу и на несколько мгновений унеслась в сказочный мир, который обещали красочные рекламные картинки ее любимых фирм: «Шанель», «Гуччи», «Прада»… туфельки, сумочки, новые модели осеннего сезона…

Журналы были из мусорного бака, на них остались жирные пятна, но Кунико не трогали такие мелочи — ведь они достались бесплатно. Сроки ее собственной подписки давно истекли, так что в почтовом ящике было пусто, и она почти никуда не ездила, потому что не могла позволить себе заправить бак. Когда из всех развлечений человеку доступны только мыльные оперы да ток-шоу, он уже не воротит нос от выброшенных журналов. А ее финансовое положение в последнее время приблизилось к критическому — во-первых, из-за исчезнувшего бесследно Тэцуи, а во-вторых, потому что в августе она пропустила несколько ночных смен и в результате получила значительно меньше, чем обычно. Неудивительно, что деньги в конце концов кончились, а сбережений у нее не было уже давно. Нуждаться в самом необходимом, отказывать себе во всем — к такой жизни Кунико не привыкла, это просто было не в ее стиле, и чем сильнее затягивалась петля бедности, тем громче ей хотелось кричать от безысходности.