— А как еще тебя называть? Из-за твоей глупости полиция уже приходила к Яои.

— Что? Уже?

Обида моментально сменилась испугом.

— Да, уже. Они пока еще не уверены, что это он, но скоро установят наверняка. Завтра ее начнут допрашивать, а там, глазом моргнуть не успеешь, как и до нас доберутся. До нас всех. — Кунико застыла как парализованная, глядя на Масако остекленелыми глазами. — Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь? Даже если они арестуют Яои, а мы каким-то чудом останемся в стороне, ты никогда не увидишь денег. — На лице Кунико появилось наконец осмысленное выражение. — Но и это еще не все, — продолжала Масако. — Ты сама себе все испортила. Заставила Яои подписать договор и получила очень серьезную проблему. Тебе мало быть сообщницей убийцы, так ты еще взялась и за шантаж.

— Шантаж?! Я никого не…

— Никого что? Ты ведь угрожала Яои, разве не так?

— Но… Я просто оказалась в безвыходной ситуации, не знала, что делать. Ну, и просто подумала, что она могла бы мне помочь. Мы ведь как бы все заодно, верно? В конце концов, после того, что я для нее сделала…

Она еще бормотала что-то несвязное, не обращая внимания на катящийся по лицу пот, но Масако уже не слушала. Больше всего ее сейчас тревожило то, что кредитор Кунико может пронюхать о страховке. Она сильно сомневалась, что человек, занимающийся такого рода бизнесом, заинтересуется убийством, но если он почует запах больших денег…

— Что ты хочешь этим сказать? Что значит «заодно»? Тебе никогда ни до кого не было дела, кроме самой себя. — Она протянула руку. — Где договор? Дай его мне.

— Но… договора у меня уже нет. Я отдала. — Кунико посмотрела на часы. — Только что.

— Где эта контора? Как она называется?

— «Центр миллиона потребителей». Рядом с вокзалом.

— Понятно. Позвони им. Прямо сейчас. Скажи, что хочешь забрать документ.

В голосе Масако звучала такая недвусмысленная угроза, что Кунико едва не расплакалась.

— Это невозможно.

— Возможно или невозможно, но так надо. Завтра все попадет в газеты и на телевидение, и тогда твой приятель-кредитор обязательно нанесет тебе визит.

— Ладно. — Она с явной неохотой достала из сумочки карточку и сняла трубку телефона. Как и почтовые ящики внизу, он был весь заклеен стикерсами. — Это Кунико Дзэноути. Извините за беспокойство, но я хотела бы узнать, могу ли получить назад договор… Да, я принесла его вам совсем недавно.

Наклонившись к трубке, Масако услышала, как мужчина на том конце провода объясняет, что не может этого сделать.

— Попроси его подождать, — прошептала она, прикрывая микрофон ладонью. — Скажи, что сейчас приедешь.

Послушно исполнив приказание, Кунико повесила трубку и, словно силы вдруг покинули ее, бессильно опустилась на пол.

— Мне обязательно ехать с тобой?

Масако усмехнулась.

— А как ты сама думаешь? Конечно.

— Но почему?

— Ты еще спрашиваешь! Потому что сама заварила кашу.

— Но я же его не убивала! И не я резала его на куски! — визгливо запротестовала Кунико.

— Заткнись! — крикнула Масако, сжимая кулаки и с трудом удерживаясь от того, чтобы не пустить их в ход. Кунико захныкала. — Сколько ты у них взяла?

— Пятьсот тысяч… в этот раз.

Масако кивнула. Она слишком хорошо знала общепринятую процедуру: Кунико, вероятно, хотела взять меньшую сумму, но они, изучив ее кредитоспособность, навязали большую сумму, рассчитывая на то, что с ней клиент не справится.