Выдохнул, расслабляя тело. Ну нафиг, хватит на сегодня.

Позже, в нашей комнате, мы с Димоном сидели на кроватях, держа в руках возвращённые телефоны. Я смотрел на экран своего смартфона, чувствуя себя странно. А сколько времени вообще прошло? Такое ощущение, что месяцы.

Нажал на кнопку питания, и экран мигнул.

Димон уже ковырялся в своей мобиле, хмыкая и качая головой.

— О, братан, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Кенты меня уже потеряли. То в казино зовут, то в покер погонять. Даже пара тёлок из старой тусовки спрашивает, куда я делся.

Он хохотнул.

— Короче, ничего интересного. А у тебя что?

Я молча смотрел на уведомления, которые начали всплывать одно за другим. Несколько пропущенных от коллег по старой работе, какие-то спам сообщения, но одно имя заставило меня замереть.

Тётя Нина, соседка. Пятнадцать попыток дозвониться.

Пятнадцать!

И все за последние недели.

— Дим, — сказал я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Моя соседка звонила, помнишь рассказывал про неё? Пятнадцать вызовов. И ещё какой-то номер, смутно знакомый. Глянь-ка?

Димон оторвался от телефона и присвистнул.

— Пятнадцать⁈ Слушай, может это из-за квартиры? Покупатель нашёлся? А что за смутно знакомый номер, дай-ка гляну.

Я показал ему экран. Лучник смотрел на него несколько секунд, потом подошёл к своей прикроватной тумбе и достал из неё визитку.

— Так и думал, — хмыкнул он. — Это ж тот чувак Деляновых. С которым Лёха Кудимов нас связал. Скинем ему фотки?

— Погоди, — я нахмурился. — Тёть Нине наберу сначала.

— Давай, поставь на громкую, тоже послушаю.

Я кивнул, набрал номер и включил громкую связь. После второго гудка раздался знакомый, чуть дрожащий голос:

— Женя, это ты? — голос тёти Нины был полон тревоги, и я сразу почувствовал, что говорить мы будем не о квартире.

— Да, я. Что-то случилось? Вы столько раз звонили…

Она всхлипнула, и мы услышали, как она шмыгает носом, пытаясь взять себя в руки.

— Ой, Женя, прости, что беспокою. Ты всегда такой хороший был, всегда предлагал помочь, вот я и… — Она снова всхлипнула. — Это про Ваню, внука моего. Он из армии вернулся, а сейчас… Какой-то не такой стал. Изменился. Глаза потухшие, будто не он вовсе. Я боюсь, Женечка, что он в какую-то плохую компанию попал.

Я переглянулся с Димоном. Тот уже сидел и показал мне жестом шприц, вводимый в вену.

— Тёть Нин, расскажите подробнее, что именно происходит? — спросил, стараясь говорить спокойно.

Она помолчала, будто собираясь с мыслями, а потом заговорила быстрее.

— Он всё время спит, Женя. Как вернётся домой, сразу ложится и спит, иногда, даже по шестнадцать часов! А если не спит, то куда-то уходит. Какие-то встречи, говорит, но толком ничего не рассказывает. Бормочет что-то странное, что в этом мире всё неправильно, что я ничего не понимаю. Я пыталась с ним говорить, но он… как чужой. — Её голос сорвался, и она заплакала. — Прости, Женя, я просто не знаю, что мне делать. Ты всегда казался мне таким добрым и отзывчивым, вот я и подумала…

— Тёть Нин, — я мягко перебил. — Он вам не угрожает? Ничего такого не делает?

Она удивилась, её голос стал чуть твёрже:

— Нет, что ты, Женя! Как ты мог такое подумать? Ваня — он хороший, он бы никогда! Просто он сам не свой, и я за него боюсь.

— Хорошо, хорошо, — я выдохнул, чувствуя облегчение. — Но я сейчас в Питере, по делам. Я перезвоню вам, как только закончу тут, ладно? Что-нибудь придумаем. Постараюсь как можно быстрее. В полицию не хотите сообщить?

— Что ты! Он же мой внук, я его воспитывала сама!

— Хорошо, я понял.