Юки слабо шевельнулся, его губы шептали что-то неразборчивое. Прижал ладонь к ране сильнее, но тщетно — кровь продолжала просачиваться между пальцами.

Димон смотрел на него, и я видел, как его лицо искажается от тревоги. Он стиснул зубы так, что я услышал скрип, а его руки мёртвой хваткой вцепились в плечо Юки. Будто он пытался передать ему свою силу.

— Эй, Юки, эй эй! — зачастил я, шлёпая его по щекам. — Не вырубайся, твою мать!

Наконец, Василий свернул в какой-то заброшенный проулок, окружённый сплошными рядами ржавых гаражей. Один из них был открыт, и внедорожник с визгом затормозил прямо перед ним, подняв облако пыли.

Внутри гаража я увидел мужчину — высокий, с короткой стрижкой, в простой серой футболке и джинсах. Его лицо показалось суровым, таких я уже встречал — будто человек, который повидал слишком много дерьма в этой жизни.

Он стоял у металлического стола, больше похожего на операционный.

Вокруг было пусто — ни инструментов, ни света, только голые бетонные стены, покрытые трещинами, и этот стол, который выглядел так, словно его только что дотёрли до блеска.

— На стол его тащите! — скомандовал Василий, выскакивая из машины. Его рубашка была порвана на плече, кровь сочилась из раны, но он двигался так, будто это царапина.

Сирены всё выли, и он рванул навстречу патрульным машинам, которые с визгом тормозов останавливались в проулке. Из машин выскочили гаишники с пистолетами наготове. Один из них что-то заорал, наставляя на куратора ствол, но тот даже не замедлился. Шёл к ним с такой уверенностью, будто он тут главный.

Но нам было не до этого — мы с Димоном, не оглядываясь, подхватили Юки.

— ММММММАА, — взвыл парень, его тело обмякло, а голова безвольно мотнулась.

Димон дышал так, будто пробежал марафон, но мы держали товарища крепко, будто боялись, что тот сейчас просто растворится.

Мы затащили его в гараж и уложили на стол.

Мужчина молча шагнул вперёд. Его лицо было сосредоточенным, брови нахмурены, а глаза смотрели на Юки так, будто он решал сложную головоломку.

— Ну лечи уже! — крикнул Димон, а я положил руку ему на плечо, призывая молчать. Однако лекарь даже не обратил на нас внимания.

Он вытянул руки над телом, и мы с лучником замерли, когда его ладони начали светиться ярким зеленоватым светом. Свечение стало таким плотным, что казалось, будто воздух вокруг дрожит.

Рана Юки выглядела просто кошмарно. Глубокий разрез на боку, от которого куртка разошлась как рваная бумага. Кровь сочилась тёмными струями, обнажая разорванные мышцы, которые шевелились как живые, под кожей. Я увидел что-то белое — но откуда там кость? Или это жировая ткань?

Кровь текла так обильно, что я думал, будто её просто невозможно остановить. Димон сглотнул, но не мог отвести взгляд. Я же сжал кулаки так, что ногти впились в ладони чуть ли не до крови.

Лекарь напрягся, его плечи сгорбились, а руки задрожали. Свечение из ладоней усилилось, превратившись в поток, разделившийся на тысячи крошечных искр. Эти искры, похожие на рой светящихся жуков, устремились к ране, впиваясь в разорванную плоть.

Я смотрел как края разреза начали медленно сближаться. Кровь перестала течь, мышцы словно стягивались невидимыми нитями, а кожа затягивалась, как будто кто-то зашивал её без иглы.

Это было нереально — мы видели, как рана, которая ещё минуту назад выглядела смертельной, исчезает на глазах.

Это оказался совершенно другой уровень лечения — не тот, что мы видели в усадьбе Демидовых.

Сначала края разреза стали ровнее, затем мышцы под кожей начали восстанавливаться, а кожа, словно живая, стянулась! Оставила лишь тонкую розовую полоску, которая через пару секунд и вовсе пропала!

Димон выдохнул так громко, что я вздрогнул.