— Чёрт, неужели жив, — он склонился к Юки и осторожно коснулся плеча.

Азиат слабо шевельнулся, его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Взгляд ещё мутный, но живой! Он посмотрел на нас, потом на то место, где была рана ещё секунду назад, и слабо выдохнул. А затем его глаза закатились, и он отключился.

В этот момент в гараж вошёл Василий, о котором я уже позабыл. Он бросил взгляд на Юки, потом на лекаря, и коротко кивнул.

— Его в машину, — сказал он, подходя к лекарю. Они начали говорить о чём-то вполголоса, так тихо, что слов я не разобрал. Лекарь кивнул и отступил в тень гаража.

Мы с Димоном снова подхватили Юки и понесли к автомобилю. Тут я вдруг почувствовал, как рёбра, которые всё ещё ныли, будто снова взорвались болью. Похоже адреналин начал отпускать. Каждый шаг отдавался в груди, как будто кто-то бил молотком по сломанным костям.

Димон бросил на меня быстрый взгляд, но я только мотнул головой — не время жаловаться.

— Евгений, вернись! — крикнул Василий, когда мы погрузили парня на заднее сидение. Димон остался с ним.

— Да?

— Стой и не двигайся, — приказал куратор, а лекарь вновь вскинул руки. Я заметил, что пореза на плече у Василия уже нет.

Сначала почувствовал тепло, которое разлилось по груди. Оно было мягким, а через секунду превратилось в жар, будто кто-то зажёг внутри меня костёр.

Я стиснул зубы, ожидая боли, но…

Её не было!

Вместо этого я ощутил, как рёбра, которые ещё секунды назад чуть ли не хрустели при каждом движении, начали… двигаться? Нет, не так. Это было, как будто кто-то невидимый аккуратно складывал пазл из моих костей, возвращая их на место.

Чувствовал, как трещины в рёбрах — а я был уверен, что там трещины, после того сокрушительного удара — срастаются. Как будто кто-то заливает их горячим воском.

Мышцы, которые были скованы болью, расслабились, и я вдруг понял, что могу дышать полной грудью.

— Чёрт… — выдохнул я, не в силах сдержаться. Моя рука рефлекторно потянулась к груди, но лекарь перехватил моё запястье.

— Не дёргайся и стой смирно, — резко сказал он.

Я кивнул, всё ещё ошарашенный. Жар в груди начал спадать, сменяясь лёгкой прохладой. Затем сделал глубокий вдох, и ни малейшего намёка на боль — только чистое, свободное дыхание.

— Спасибо, — выдавил я, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло.

— Свободны, — махнул рукой лекарь и хмыкнул.

— Всё оформим как обычно, — кивнул Василий, — Спасибо.

Мужчина кивнул, и мы сели в машину.

— А что с гайцами? — спросил Димон, когда кроссовер тронулся.

— С ними всё улажено, я же говорил, об этом можно не беспокоиться, — спокойно ответил Василий.

Я взглянул на Юки — он хоть и был без сознания, но грудь размеренно вздымалась, и это приносило облегчение.

— Наследили хуже некуда, — сказал куратор, глядя в зеркало заднего вида. — Нам нужно покинуть Краснодар, через час вылетаем.

Я нахмурился, вспомнив про Ваню.

— Погоди, Василий. Есть ещё один нюанс. У меня в квартире парень сидит. Нельзя его оставить там запертым.

— Что за парень? Зачем он там? — нахмурился куратор.

— Долгая история, — отмахнулся я. — Короче, это я Кате объясню, но сейчас нужно ехать туда. Есть у меня предположение, что придётся брать его с собой.

Василий кивнул и набрал номер, а спустя двадцать минут мы уже сменили машину.

— Так безопаснее, раз куда-то нужно заехать. — прокомментировал он, заметив наши вытянувшиеся лица.

— У вас, Демидовых, что, везде руки и связи есть? — пробормотал Димон.