— Умно, очень умно. Где ты только этому научился?

— У вас, сэр.

Бейтс спустил курок. Пуля летела долго, но в конце концов попала точно в цель. Светящийся шар рассыпался яркими китайскими искрами.

— Литр мой, — усмехнулся Бейтс.

Деклан уныло вздохнул.

— К утру я буду разорен.

Он повернулся и помахал Кэтрин. Она аплодировала, стоя, как и все на помосте, включая обычно мрачноватую королеву Викторию. Изабелла, которая еще не испытывала на себе тяжести королевского этикета, громко выражала восхищение.

Деклан повернулся к своим людям.

— Похоже, вы, парни, станете героями этой ночи. Ну, кто следующий хочет получить пиво?

Мгновенно защелкали курки дюжины ружей.

Конор взлетал так быстро, что появилось ощущение, будто он падает. Никакие расчеты не могли подготовить его к непредсказуемости этого полета. Он хотел подниматься быстро, но спокойно и ровно, имея время, чтобы собраться с мыслями и оглядеться. Короче, быть хозяином положения.

На деле же все обернулось кошмаром наяву. Контроль над ситуацией принадлежал кому угодно, только не Конору. Ветер бил в лицо, давя на веки, затыкая уши. Конор оглох и почти ослеп. Руки были вытянуты до предела, и в конце концов, с особенно сильным порывом ветра, стихия вывихнула ему плечо. Боль, словно удар раскаленного добела молота, растеклась по верхней части груди.

«Все пропало. Живым мне не выбраться. Скорее бы потерять сознание и очнуться уже в раю».

Такого рода безнадежные мысли не были характерны для Конора, но сейчас он оказался в запредельных обстоятельствах. Казалось, у него вот-вот оторвет руки.

Этого, однако, не случилось, и постепенно он, сквозь туман боли, стал воспринимать происходящее. Шар продолжал подниматься, но его ускорение уменьшилось, на высоте воздушные течения стали спокойнее. Конор понял, что нужно воспользоваться временным затишьем, чтобы оглядеться.

Какая высота? Возможно, метров пятьсот. Шар сносит к Большому Соленому. Острова сияют внизу, словно алмазы в море. Сотни ламп покачиваются на палубах гостевых судов, стоящих на якоре в гавани. Звезды над головой, звезды внизу.

Теперь пора отсоединиться от шара. Конор находился ниже, чем хотелось бы, но ветер уносил его в море быстрее, чем он рассчитывал, и теперь, с поврежденным плечом, Конору предстояло плыть неизвестно сколько времени. Требовалось как можно быстрее высвободить руку из сети, однако выяснилось, что даже такая простая вещь, как нащупать одну руку другой, в этой ситуации невозможна. Боль, потеря ориентации и давление ветра обернулись бы вызовом даже для человека на пике своего физического состояния, а что уж говорить об измотанном каторжнике с вывихнутым плечом?

Он не мог управлять суставами и пальцами, и сейчас казалось, что боль исходит от сердца. Штык он выронил; оставалось дергать сеть онемевшими пальцами. Ничего не получалось. Рука застряла в сети прочнее, чем индейка в холодильнике. Конора Финна несло в океан. Приходилось надеяться лишь на то, что шар сделан плохо и через минуту-другую лопнет по шву.

Под ним взорвался второй из двух последних шаров, и черное небо ненадолго запылало золотым и красным.

«Отлично, — улыбаясь онемевшими губами, подумал Конор. — Все работает просто отлично. Фейерверки высшего класса. Горят несколько секунд. Жаль, что я повис не на том шаре и теперь мотаюсь тут, в ночном небе».

Согласно первоначальному плану, он рассчитывал полететь на шаре, который очень быстро подстрелят снайперы. От шара требовалось лишь унести его из тюрьмы, а потом пуля должна была вернуть его на землю.

Мелькнула мысль, не первый ли он человек в мире, наблюдающий фейерверк сверху. Скорее всего, нет. Можно не сомневаться, какой-нибудь бесстрашный аэронавт уже поднимался на воздушном шаре в аналогичных обстоятельствах.