– Ты ведь умный мужик, Невский. Все бандитские институты прошел, от лысого качка-отморозка до авторитета. Из сотни гнилых раскладов живым и невредимым вышел. Я читал твое досье года три назад. По случаю. Скажи мне, так, просто по-мужски, без надрыва и понтов, какая муха тебя укусила? Скучно стало от жизни, сытой и безмятежной? Денег – хоть жопой ешь, власть – вот она, только руку протяни, бери, пользуйся. Но тебе мало, волчара. Адреналина, крови свежей захотелось? Вряд ли. Думаю, дело в другом, – покачал головой Бруно. – Попробую догадаться. Скорее всего, кто-то из твоих друзей или близких не так давно погиб из-за дури. И ты, как супергерой дешевого американского боевика, решил пойти крестовым походом против наркотиков. И каленым железом выжечь эту заразу в одном отдельно взятом мегаполисе. Я прав? – Бруно скептически прищурился.

– Я не в церкви, – после секундного молчания произнес Невский. – А ты – не священник, чтобы я перед тобой исповедывался. Так что засунь свои предположения в задницу. Я все сказал. У тебя есть ровно сутки, чтобы убедить обезьян остановить продажу дури и живыми убраться из города. Завтра я начинаю действовать. Что не понятно?

– Знаешь, Невский, – вздохнул Бруно, – у врачей-психиатров, работающих в клиниках с тяжелобольными, есть золотое правило: при общении с сумасшедшими всегда во всем с ними соглашаться. Даже если рядом с больным стоят здоровенные санитары с запрещенным законом электрошокером, пудовыми кулачищами и смирительной рубашкой наготове. И пациенты эти, как правило, делятся на две категории. На первых, больных тяжело и неизлечимо, можно смело ставить крест. Это овощи. Всю оставшуюся жизнь они обречены гнить в желтом доме, за железными решетками, гадить под себя и жрать баланду из тухлой капусты. Зато у вторых – всего лишь временное помешательство. Вызванное, как правило, перенесенным сильным стрессом. При грамотном подходе и сбалансированном курсе медикаментозной реабилитации этих несчастных вполне можно образумить и вернуть к полноценной жизни. Но лишь в том случае, если болезнь не запущена. Ты, Невский, сейчас очень напоминаешь такого бедолагу. Шанс опомниться, перестать валять дурака, реально взглянуть на положение дел и не ставить под удар близких и свое окружение пока что есть. Мой тебе совет – не упускай его… Давай совсем уж начистоту, без экивоков. Ты сам прекрасно знаешь, что в мире уже лет пятьдесят существует саморегулирующаяся система отношений, четко отлаженная. Как хорошие швейцарские часы. Можно называть ее как угодно – транснациональный синдикат, международная наркосеть, надгосударственная власть, без разницы. Главное, что помешать этой структуре делать самые большие грязные деньги на планете и реально влиять на политику любой из стран не по силам ни одному государству. Включая таких гигантов, как Соединенные Штаты, Китай и мусульманские страны вроде Индонезии, где за распространение наркотиков полагается смертная казнь, но, согласно статистике, наркоманами до сих пор является от трех до пяти процентов населения. Включая министров и членов парламента. Я знаю, о чем говорю, поверь. Я более двадцати лет работал в этом регионе. Однако есть и другие страны, где борьба вообще не имеет смысла и ведется лишь для видимости. Это наша родная Россия, Голландия, Колумбия и почти все государства Центральной Америки. Почему, как думаешь?

Влад молчал. Лишь катал желваки и глядел не моргая на задвинувшего длинную речь Бруно.

– Мне жаль тебя, Невский, – продолжал тот. – Честно говоря, я вообще удивлен, что столь элементарные истины мне приходится объяснять не сопливому менту, приехавшему из сибирской деревни в город, поймавшему на рынке цыганенка с коробком травы и возомнившему себя Глебом Жегловым, а хозяину третьей по официальному обороту и сумме уплаченных налогов частной компании Санкт-Петербурга.