Вано встретил хозяина у зоны отвественности холдинга – возле внутреннего въезда в окруженную забором территорию контейнерного терминала. По его напряженному, словно сведенному судорогой лицу можно было без лишних слов понять, что случился конкретный абзац. Невский вышел из машины, пожал руку директору и вместе с ним направился к пятому причалу, вход и въезд на который охраняли трое вооруженных помповыми ружьями дюжих амбалов в черной униформе частного охранного предприятия «Омега». Лежащий на боку, под стрелой застывшего крана, сорокафутовый морской контейнер с распахнутыми настежь створками, из которого на пирс вывалилось несколько тюков с хлопком, Влад заметил еще издали. У контейнера, как цепной пес, дежурил еще один охранник.

– Никого не придавило? – поняв, что дело не ограничивается сорвавшимся с крана и упавшим на бетон контейнером – такое в порту, хотя и крайне редко, но уже случалось раньше, осведомился Рэмбо.

– Нет, обошлось. Но один работяга в шоке. Над самым ухом просвистело. Его мужики водкой напоили, отрубился. Вечером должен корабль из Греции причалить. А у нас завал. Места – с гулькин хрен. Вот крановщик сортировкой и занимался, коробки переставлял на верхний ряд. Эта сорвалась, упала. С высоты пятнадцать метров примерно, – сообщил Вано. – Створки от удара раскрылись, тюки наружу вывалились. Я сразу подошел, осмотрелся. Думаю, слава богу, что хлопок, а не телевизоры или лекарства. Что ему будет? Хотел уже дать отмашку, чтобы все по инструкции – составили акт, сфотографировали, груз пересчитали и коробок запечатали нашей дежурной пломбой. А потом смот-рю – торчит что-то из порваного тюка, в полиэтилен упакованное. Внутри – белый порошок, – скрипучий голос пожилого грузина стал глуше. Вано тяжело покосился на Влада. Покачал головой, витиевато выругался на родном языке. Вновь перешел на русский: – Я не знаю, что это, Владик. Но похоже на закладку. Контрабас. Сдается мне, в контейнере она не единственная.

– Т-твою мать, – сквозь зубы выругался Невский. – Откуда груз? Кто отправитель и получатель?

– Груз из Таджикистана. Отправитель – государственная контора по экспорту. Хлопок-сырец, неочищенный. Мы его уже с полгода в Гамбург отправляем. Партии большие. Пять сорокафутовых контейнеров, два раза в месяц. Получатель швейцарская текстильная фирма. По бумагам все чисто. Комар носа не подточит. А на самом деле… Может, кокаин, может, героин. Я в этом говне не разбираюсь.

– Русский транзит, по ходу, – катнув желваки, пробормотал Невский. – Только этого нам не хватало!!!

– Что делать будем, хозяин? – пожевав губами, с надеждой спросил Вано. – По закону мы должны немедленно мусоров из отдела по незаконному обороту наркоты вызвать. Но… Тут же дряни этой наверняка на миллионы. Плюс засвеченный канал. Кровью пахнет. Большой кровью.

– Не ссы, Маруся, – хищно оскалился Влад. – Вначале надо осмотреть другие тюки и проверить, что именно упаковано в кукле. Хотя вариантов здесь, по ходу, всего два. Или-или.

– Да уж. Не пищевая сода и не детская присыпка, – грустно ухмыльнулся директор терминала.

Выкинул окурок сигареты в мутную воду у причала, сплюнул в сердцах: – Падла! Втерлись в гнилой блудняк.

– Разрулим, – успокоил грузина Рэмбо. Они приблизились к лежащему на боку контейнеру. Вано резким жестом приказал охраннику отойти в сторону и указал Невскому на лежащий у левой стены порванный тюк. – Тут. Я как пачку из прорехи торчащую увидел, сразу назад затолкал. С глаз долой.

– Кто еще кроме тебя засек дурь?

– Двое. Крановщик, Петрович и охранник, Витька Сальников.