Ни слова не говоря, мальчик ответил ему кивком головы. Держался он с опаской. Резко отворив дверь, он вошел в будку. Собака кинулась к нему с такой радостью, что он едва устоял на ногах. Скуля и виляя хвостом, она так и норовила лизнуть его в лицо.

— Ну, ну, успокойся, Фламбо, сейчас будешь есть, — сказал ей хозяин и ласково потрепал за ушами.

Он вытащил миску, спрятанную за сухим хворостом, и вынул из своего пакета корки хлеба и утиные кости, от запаха которых Фламбо так и задрожал.

— Ах да, я забыл воды принести, — пробормотал парень, словно разговаривая сам с собой.

— Сейчас я принесу из ручья, — сказал Люк.

Мальчик с недоверием посмотрел на него.

— Ну что ж, принеси, если хочешь, — сказал он наконец.

Когда Люк принес полную миску воды, мальчик поставил ее перед собакой, дал ей вдоволь напиться, а в оставшуюся воду накрошил хлеба.

— Ты хорошо ухаживаешь за своей собакой, — заметил Люк, глядя, как Фламбо с жадностью расправлялся с остатками утки.

— Да нет, не очень, — ответил мальчик и покачал головой. — Это вся его еда за день. Больше я ему ничего принести не смогу. Хорошо еще, что я ухитрился стащить вечером эти кости и незаметно выйти из дому.

— Ты живешь далеко отсюда?

— Это смотря как считать. А ты нездешний?

— Нет, я впервые попал в этот лес.

— Ясно, — с облегчением произнес мальчик.

Слово за слово, они разговорились, и он рассказал Люку свою историю. Фламбо он знает с самого рождения. И они настоящие друзья. Хороший пес, чертовски умный. Никто лучше его не умеет загонять коров в хлев, и свиней он пасет, не дает им разбредаться. Один только у него недостаток, из-за него-то он и попал в беду: Фламбо любит носиться по деревне. Если Фламбо не привязать на ночь, он обязательно убежит с другими собаками, чаще всего с собакой Каботтов, страшной забиякой, которая всегда вовлекала его в какую-нибудь неприятность. Неделю назад они вдвоем забрались в загон Жоржа Луцо и покусали трех овец, да так покусали, что овец пришлось заколоть. Жорж Луцо, само собой, пришел жаловаться и потребовал, чтобы отец пристрелил Фламбо. Так у них здесь было заведено: если собака хоть раз почувствовала вкус крови, она испорчена, и бей не бей, от этих дел ее не отвадишь.

— Отец был очень огорчен, но все же пообещал застрелить Фламбо. И я увидел, что Фламбо все понял. Он дополз до меня на брюхе и, глядя на меня печальными глазами, уткнулся мне головой в ноги. Тогда я решил его спасти. Я спрятал его здесь, потому что сюда никто никогда не приходит. Все уверены, что он сбежал, но я очень волнуюсь. Всякий раз, когда я прихожу на карьер, я боюсь, что его нашли и убили… Ты ведь не дашься им в руки, а, Фламбо? — сказал он, прижимаясь к собаке.

— А что сделали с собакой Каботтов?

— Старик Бастьен ее повесил. И правильно сделал. Потому что она была действительно хуже чумы — полная противоположность моему Фламбо.

— Молодчина! — сказал Люк. — Но не можешь же ты держать здесь собаку всю жизнь?

— Конечно, я это и сам понимаю, и меня это мучает, — сказал мальчик, помрачнев, — его надо отправить куда-нибудь, где нет овец. Но я никак не могу сообразить — куда… Я подумал было о Ролане, моем товарище из Сен- Боне, но его папаша и так держит свору собак для гончей охоты, и я боюсь, он выгонит меня, как только я заговорю с ним о Фламбо. Ой, уже поздно, я должен быть дома к ужину. А тебе куда?

— В Валлон. Автостопом. А потом еще дальше — в Ним.

Это сообщение мальчик выслушал с полным равнодушием. Он лишь сказал, что Валлон находится в пятнадцати километрах отсюда, и заметил, что ночью трудно идти по лесу, можно заблудиться.