— Я хотел бы купить вот это, — сказал он, указывая пальцем на оранжевый шарф.

— Вы хорошо выбрали. Этот шарф исключительно элегантен, — заверила его продавщица.

— А сколько он стоит?

— Семьдесят франков.

— Нет, это для меня слишком дорого.

— Купите что-нибудь подешевле. У нас такой выбор! Посмотрите, эти клипсы за пятьдесят франков… Или тот пояс, он стоит ровно тридцать пять.

Люк покачал головой и занялся подсчетами. Если он оставит себе двадцать франков на еду до приезда родителей, то он может сейчас потратить лишь двадцать один франк… Его взгляд остановился на розовых бусах, расцвеченных золотыми искрами.

— Вы выбрали эти бусы? — спросила продавщица, поймав его взгляд. — Они исключительно элегантны, и к тому же мы продаем их со скидкой, потому что вот здесь, возле замочка, есть маленькая царапинка. Всего девятнадцать франков… Значит, берете? Сейчас я вам сделаю красивый пакетик.

Розовые бусы имели большой успех. Дизетта тут же надела их и вертелась у зеркала, смеясь от радости.

— Они очень подойдут и к моему светло-голубому свитеру, — сказала она Люку. — Я надену их завтра, чтобы ты увидел… Ах, да, ведь завтра…

Завтра, увы, Люка уже не будет… Дизетта, ни слова не говоря, играла бусами и до вечера была очень печальна. И Люк был не менее печален, чем она, и злился на эту дату — тридцатое июля — которая заставляла его вернуться в Париж.

— Не забудь оставить мне твой адрес, — сказала ему мадам Бурон во время ужина. — Я напишу тебе про Элизу.

— Нет, это я ему напишу, — возразила Дизетта.

— А я тебе отвечу в тот же день, — сказал Люк.

Мадам Бурон окинула его материнским взглядом.

— Договорились, договорились! И если ты снова попадешь в Аннеси, не забудь зайти к нам.

Люк обернулся к Дизетте и улыбнулся.

— Не бойтесь, не забуду, — сказал он тихо.

14 БУДУЩЕЕ ЛЕТО

Когда Люк вновь очутился в своей парижской комнате, он сперва как-то растерялся. Сидя за столом, он обводил глазами привычную обстановку, полки, заставленные книгами, проигрыватель, желтый диван, приколотые к стене открытки с изображением кинозвезд, и не знал, куда себя деть. Когда он, приехав, взял у привратницы ключи и отпер дверь, затхлый воздух ударил ему в нос. Какая темень! Он перебегал от окна к окну, открывая шторы, но духота не проходила. Комнаты показались ему маленькими, он стукался о мебель и недоумевал, как он сможет теперь жить в таком тесном помещении, он, привыкший спать под открытым небом. Он устал с дороги, был голоден, но у него почему-то не хватило духу спуститься вниз, чтоб купить кусок ветчины, и он поужинал, открыв банку макрели в белом соусе, которую нашел на кухне.

Где он только не ел в течение этого месяца? В Монтаржи на сельской свадьбе вместе с гостями, у кузины Берты в Гран-Вилье, в ресторане Буржа в Шамбери, в доме проводника в Мерле, в Аннеси — не говоря уже о бесчисленных бутербродах и булочках, поглощенных за время этого пути.