Месье Надир, улыбаясь, покачал головой.

— Ремеслом не овладеешь за один день, мой мальчик. Карим решил стать каменщиком, и вот уже целый год учится этому делу, работая то у одних, то у других. Что поделаешь? У каждого свой путь. И это не твой, я полагаю.

— Нет, — ответил Люк. — Но я понимаю, что толку от меня мало.

И он в сердцах снова взялся за метлу.

Так прошли пять дней — пять счастливых дней, несмотря ни на что. Завтрак в обществе Руло, который рассказывал ему все сельские новости. Утро Люк проводил во дворике у Надиров, стараясь хоть чем-то быть им полезным, а Али и Лейла объедались тем временем конфетами, которыми он их угощал. После обеда — прогулки в лесу. Вечером — тачки с песком, за которым они бежали в низину, где росли лисички… Мало-помалу Люку стало казаться, что он сам родом из этих мест, так он свыкся с этими людьми, которые, завидя его, кричали: «Ну, как жизнь, сынок?» Да, пять дней, полных дел и впечатлений, от понедельника до пятницы. Но в субботу этой мирной жизни вдруг наступил конец.

В этот день было очень жарко, и мамаша Жоливет пригласила Надиров после обеда к себе выпить кофе. Лейла присматривала за Маргаритой и вырезала какие-то картинки, Али играл за лавкой, а Люк поджидал возвращения Карима, которого послали на ферму за яйцами.

— Его нет уже целый час, — сказала мадам Надир, размешивая сахар в кофе. — Не понимаю, что его могло так задержать…

— Вот и он! — воскликнул Люк.

Карим и в самом деле появился, но в каком виде! Задыхаясь, весь мокрый от пота, он молча поставил корзину с яйцами на табуретку.

— Напрасно ты так быстро бежал, — сказала ему мамаша Жоливет. — Ты мог яйца разбить!

— Дело в том… дело в том… — Карим все никак не мог отдышаться и губы его дрожали. — Ох, у меня кружится голова, я не могу в это поверить… Знаешь, папа, тетя Юбера, его тетя Адриенна, которая живет на острове Олерон… он должен был гостить у нее в августе… Так вот, она написала, чтобы он сейчас приехал, потому что через две недели она отправится лечиться в Виши, она хочет, чтобы он выехал завтра…

— Что ж, Юберу повезло, — спокойно ответил месье Надир. — Но я не понимаю, с чего ты так разволновался?

— Да я тебе не сказал самого главного! Тетя предлагает Юберу приехать с товарищем, она боится, что он будет скучать один. Так вот Юбер решил, что он поедет со мной. А месье Лаверниа сказал: «Ну вот и отлично, вот и отлично…» О, я не в силах в это поверить, — повторил Карим, покраснев еще больше. — Ты разрешишь мне поехать, папа?

Все были так поражены этой новостью, что молчание затянулось. Месье Надир нерешительно потер подбородок, а у его жены глаза округлились от удивления. Первой пришла в себя мамаша Жоливет.

— Представляю себе, как разозлилась мамаша Лаверниа, небось метала громы и молнии, — сказала она.

— Она только проворчала: «Я умываю руки», — ответил Карим. — Ну, папа, папа, скажи, как ты считаешь?.. Конечно, я останусь, если я тебе нужен, чтобы строить дом, но… но…

Снова молчание. Наконец мадам Надир отодвинула свою чашку.

— По-моему, нельзя упускать такого случая, — сказала она. — Карим всегда так мечтал увидеть море. А ты что думаешь, Ахмед? — сказала она, оборачиваясь к мужу.

— Гм… А дорога? — задумчиво пробормотал месье Надир. — Это должно дорого стоить. Пожалуй, прежде всего мне нужно поговорить обо всем с Лаверниа.

— Если дело только в нем, то все будет в порядке! — воскликнула мамаша Жоливет.