— Да. У него не волосы, а пламя, ха, ха, ха!

— Значит, те ребята, видимо, разобрались, что к чему, и прогнали этого Бильбиля взашей. О, если бы я мог их найти! Но они, наверное, уже уехали из Шамони. Узнать бы куда…

— Где они сегодня играют, не знаю. Но я слышала, что завтра они будут выступать в Соланже. Да, завтра, если только я не ошибаюсь.

— А этот Соланж далеко отсюда?

— В десяти километрах, за Лёфайе.

— Значит, завтра я рвану в Соланж. Если бы вы только знали, как мне легко стало, а ведь без тебя, Мариэтта… Прямо камень с души свалился.

У Люка пропал аппетит. Он уже представлял себе сцену завтрашней встречи: перед ним стоит вся троица — Питале, Гару, Матиас, — и они встречают его как друга. Наконец-то он им все объяснит и… как знать, может, Питале предложит ему заменить рыжего парня. «Отсюда театр направится, скорее всего, на север или на запад, — говорил он себе, исполненный надежды, — а если они двинутся на запад, то ведь мне как раз туда и нужно…»

Голос Пьера вернул его к действительности.

— Без четверти час, — сообщил он. — У тебя осталось времени в обрез, чтобы поспеть на свидание.

Люк со всех ног помчался вниз, не извиняясь перед теми, кого задевал на бегу. Симона на условленном месте не было. Все еще тяжело дыша, он уселся на камень и стал глядеть, как стремительно несется кипучая Арв. Минуты бежали: десять… двадцать… двадцать пять… На тридцатой минуте его терпение иссякло, он вспомнил оговорку Симона: «…Конечно, если я смогу удрать…» Все ясно, черт подери! Фредерик снова тиранил Симона, а тот, как всегда, смирился и забыл, что сам предложил Люку деньги.

Исполненный скорее гнева, чем досады, Люк не стал дольше ждать и вернулся в домик Пьера.

Пьер навьючивал мула.

— Ну, чем закончились переговоры?

— Их не было, — буркнул Люк, пожимая плечами. — Симон не пришел, и все.

— Понятно… Опять Фредерик? Ну, я надеваю рюкзак, и в путь.

12 ГРОЗА

Мальчики шли по тропинке, которая все поднималась и вела через луг, поросший невысокой травой, рододендронами и мелкими желтыми цветочками.

— Это арника, — сказал Пьер Люку.

Потом цветы исчезли, тропинка, и так едва заметная, то и дело обрывалась из-за огромных завалов, которые надо было обходить. Пьер с удивительной легкостью продвигался среди камней. «Ну, пошевеливайся, лентяй!» — кричал он своему мулу, как только тот останавливался пощипать траву. А Люк с трудом поспевал за ними, пот градом катился с него. Солнце палило вовсю, а он шел с непокрытой головой и охотно бы сбавил шаг, не стесняйся он Пьера.

Пьер обернулся и приветливо помахал ему рукой.

— Что, тяжеловато? Да, жарища что надо, во рту пересохло. Давай выпьем по глотку вина. Дядя Эжен не будет в обиде, если мы отопьем немного из его бутылки.

Сидя на краю скалы, они по очереди приложились к бутылке, а Кокотт воспользовался остановкой, чтобы полакомиться душистой травой. Теперь уже весь горизонт был затянут тучами, а над снежными вершинами сгущалась свинцовая мгла.

— Дурная примета, — обеспокоился Пьер. — Грозы не миновать. Волнуюсь за отца… Расскажи-ка мне про этот театр, чтобы отвлечься.

Люк охотно стал рассказывать свою дурацкую историю во всех подробностях, так как был теперь почти уверен в ее счастливом завершении.