— Похоже, ты все твердо решил.

— Тверже не бывает. Несомненно, Матушка Ласвелл жаждет вернуть череп сына, здесь она нисколько не кривит душой. Вот только меня это никоим образом не касается.

— Что ж, рада слышать. Теперь я спокойна, кроме того, мне доставляет облегчение, что не придется лупить тебя лопатой. Хотя Матушку Ласвелл жалко, конечно же. Я загляну к ней на ферму познакомиться.

Сент-Ив смотрел в окно спальни, наслаждаясь видом. Тепло ощущалось даже через стекло, и было в нем нечто тонизирующее, нечто целительное для здоровья физического и душевного. Лэнгдон вновь почувствовал себя совершенно счастливым.

Когда он вернулся домой прошлым вечером, дети действительно мирно сопели в своих кроватках и в доме стояла тишина. Элис, однако, еще не спала, и им вдвоем до глубокой ночи — или же раннего утра, вспоминал Лэнгдон блаженно, — совершенно не хотелось спать. Незадолго до рассвета они выбрались из постели и спустились подоткнуть одеяла детям. Ночь выдалась теплой, и Эдди и Клео расположились в «спальной галерее», как ее нарекла тетушка Агата Уолтон. Рамы без стекол в ней были затянуты тонкой сеткой от насекомых. Когда Сент-Ивы прокрались к детям, взорам их предстала вполне привычная картина: одеяло Клео валялось на полу, в то время как у Эдди оно даже не сбилось — его тепло мальчик, очевидно, находил вполне уютным. Миссис Лэнгли почивала в смежной кладовой, которая много лет подряд использовалась в качестве комнаты для прислуги. Под аккомпанемент ее тихого похрапывания, доносившегося из-за двери, Лэнгдон и Элис полюбовались немного на сладко спящих отпрысков, а затем вернулись к себе, после чего Сент-Ив практически сразу отбыл в страну светлых грез.

Элис, обратил он внимание, этим утром едва ли не светилась, хоть и встала с постели буквально несколько минут назад, да к тому же и сон долгим не получился. Глаза у нее так и сияли. Вдруг Лэнгдон снова вспомнил о Матушке Ласвелл и ее горестях и задумался, а не является ли его собственное счастье при таких обстоятельствах неуместным? «Ничуть», — тут же решил он.

— У меня в планах сегодня съездить в деревню, — сообщил он.

— Запряги Логарифма, — посоветовала Элис. — Если, конечно, в твоих планах не значится и моцион.

— Ты положительно легкомысленна, — заметил Лэнгдон. — Если хочешь, можешь присоединиться. Мне надо переговорить с мистером Милфордом и его сыном насчет ворот амбара — думаю, их стоит сделать втрое шире.

— Это для дирижабля?

— Совершенно верно. Аппарат-то довольно велик. Полагаю, сложностей с постройкой не возникнет, а материалы найдутся в запасниках тетушки Агаты.

— Я с удовольствием поеду с тобой. Если ты не против, возьмем и Эдди с Клео, и еще можно прихватить корзинку для пикника. Я обещала показать детям, где в запруде живет мой заклятый враг, та огромная щука. Там, кстати, при должном терпении можно разглядеть множество всяких тритонов и жаб.

— Превосходно. Клео обожает тритонов. — Сент-Ив улыбнулся, кивнул, и мысли его непринужденно переметнулись с дирижаблей на жаб и тритонов, а затем, вполне естественным образом, на слонов. Определенно, сейчас выдался весьма удобный момент для обсуждения данной затеи с Элис, коль скоро она в таком приподнятом настроении. — Вчера у меня, кстати, одна идейка появилась, дорогая.

— Идейка, — повторила супруга. — Что ж, выкладывай, да поосторожнее, уж больно подозрительно быстро ты припомнил ее после упоминания о жабах и тритонах.

Сент-Ив расплылся в улыбке.

— Здесь ты совершенно права, дорогая, и даже больше, чем догадываешься.