По глициниевой аллее загрохотал экипаж — то как раз возвращался домой Хасбро. Лэнгдон сжал Финну плечо и бросился к слуге, который немедленно остановил лошадей.

— Через полчаса отправляемся в Лондон, — без всяких предисловий объявил Сент-Ив. — Нарбондо похитил Эдди.

XI

В ЛОНДОН

Элис смотрела вслед повозке, с чемоданами в кузове и на крыше, в клубах пыли уносящей прочь ее мужа. Лэнгдон обернулся и помахал в последний раз, а потом экипаж выскочил на дорогу и практически сразу же скрылся из виду. Элис не сомневалась, что мыслями муж уже в Лондоне. Вновь ему необходимо с спешить. На прощанье она только и сказала Сент-Иву: «Привези мне его голову». Теперь она осознавала, что столь ужасные мысли порождены ее гневом на Нарбондо — гневом на власть, что он заполучил над всеми ними и в особенности над Лэнгдоном.

«Других спасал, а себя самого не может спасти», — ни с того ни с сего пришло Элис на ум высказывание коринфского воина, пока она глядела на медленно оседающую пыль.

Не заставили себя долго ждать и горькие думы — словно из темного колодца нахлынули воспоминания, о существовании которых оставалось только сожалеть. Элис решительно отмахнулась от них и стала размышлять о собственной роли в свершенном Нарбондо преступлении. Уж лучше злиться на саму себя. Ну почему она не проснулась? Куда делась пресловутая подсознательная связь с детьми, которым она столь опрометчиво позволила спать одним в галерее? Да как ей только в голову такое пришло! Ведь она знала, что буквально за окном шастает сам черт…

— Опять уехал, — произнесла Элис вслух, отметая оставшиеся без ответов вопросы. Внимал ей лишь обезлюдевший двор усадьбы.

А если бы много лет назад, принялась гадать она, Лэнгдон выбрал иной путь и никогда не встретился бы с Нарбондо? Что тогда? Случилась бы какая-нибудь другая трагедия, иное несчастье?

Вполне возможно — ведь человек, кажется, рожден для скорби и печали. Проснись или не проснись она ночью, роли теперь не играло. Глупо стенать о непроизошедшем, равно как и о возможном. За свою жизнь сталкиваешься с миллионом всяческих выборов, и вот теперь из-за какого-то давнишнего идиотского стечения обстоятельств она запросто может лишиться разом и мужа, и сына.

Элис достала из кармана платочек и отерла слезы. Одно она знала наверняка: если ей не удастся сохранить спокойствие и ясную голову, тонуть ей в слезах, которые, естественно, ничем не помогут, а только лишат ее хоть каких-то остатков воли, и тогда она уж точно никому не принесет пользы. А впрочем, сейчас-то от нее какая польза?

Затем мысли ее обратились к Финну, и она посмотрела на домик, который занимал парнишка. Почему-то дверь в него была приоткрыта. Лэнгдон рассказал, Финн корит себя за похищение Эдди и страдает от угрызений совести. «Так вот и распространяется яд», — с горечью подумала Элис. В этот момент порыв ветра распахнул дверь домика, которая тут же качнулась обратно, однако так и не захлопнулась, и миссис Сент-Ив успела заметить, что жилище Финна пустует.

Она бросилась бежать. Нет, мальчик ни в коем случае не причинит себе вреда — для подобной глупости он слишком уравновешен. Не удосужившись постучаться, Элис ворвалась в комнату.

— Финн! — крикнула она, однако ответа не последовало. Ящики оказались открыты, а на кровати в беспорядке валялась одежда. Паренек явно спешил. Затем под лампой на столике у изголовья Элис заметила листок бумаги — несомненно, оставленное послание. Она схватила его и пробежала глазами:

Я уехал в Лондон. Помогу чем смогу. Я ведь уже жил там на улицах, так что мне не привыкать. Простите меня, я плохо справился со своими обязанностями, но обязательно все исправлю.