— Ах, опять этот вездесущий чемодан! Простите меня, но это уже из разряда заезженных мифов. Я видел работы Мертона и даже зарабатывал на них, к слову сказать. Однажды мне выпал шанс осмотреть его мастерскую, со всей хитроумно состаренной бумагой, поддельными чернилами и химикалиями всех мастей. С помощью спитого чая и садовой земли он способен сотворить настоящее чудо. Да Уильям Генри Айрленд по сравнению с Мертоном был просто жалким любителем! Не вызывает никаких сомнений, что он досконально изучил ранние работы Бэнкса и затем подделал альбомы. Полагаю, вы обсуждали с Королевским обществом их продажу, о Мертоне даже не заикаясь. После подтверждения подлинности подсунутой фальшивки каким-то образом вам удалось подменить ее вторым комплектом, худшего качества. А первый комплект Мертон вместе со свидетельством, удостоверяющим его подлинность, забрал назад, после чего потребовал причитающихся ему денег за утерянный комплект — который, как я уже сказал, был вовсе не утерян, а вернулся к нему. Естественно, впоследствии Мертону ничто не помешало бы продать его, с оформленным-то надлежащим образом удостоверением подлинности! Королевское общество печется о собственной репутации, так что допустить скандал, подразумевающий вмешательство полиции, оно не посмело. Поэтому я и оказался замешанным в этот скоропалительный план выкупа украденных альбомов. Но мне интересно, кто додумался продать их Королевскому обществу повторно? Идея сама по себе великолепная, высший пилотаж мошенничества.

Слокам какое-то время пристально смотрел на Лэнгдона, затем произнес:

— Идея принадлежала мне, сэр. Мертон к ней не имел никакого отношения. Из-за меня Джордж угодил под злополучный омнибус, как если бы я сам толкнул его под колеса.

Сент-Ив кивнул.

— Ваша племянница Дженни обвиняет в этом меня.

— Возможно, то судьба его толкнула, сэр. Дабы не сотворил более греха. Но вот насчет старого чемодана вы все-таки ошибаетесь. Три альбома авторства Джозефа Бэнкса существуют, как я и сказал. Мне сочинять незачем. Но только Мертон вбил себе в голову, что способен сделать копии, достойные оригинала. Из любви к искусству, если вам угодно. И это ему удалось, Обществу я как раз копии и предлагал. Вы правы, имя Мертона не упоминалось, как и мое, естественно. Тем вечером я выдавал себя за француза Дидро. Если бы эксперты разгадали подделку, со мной было бы покончено. Возможно, меня даже вздули бы, будь у них соответствующее настроение. А Мертон вышел бы сухим из воды.

— И он так ничего и не получил за труды? — хмыкнул Сент-Ив. — Лично я нахожу весьма странным, что он этим удовлетворился.

— Для Мертона превыше всего искусство, а не выгода, понимаете? И коли на то пошло, у него ведь оставались оригиналы рисунков, с которыми он мог поступить как заблагорассудится. Но меня они не интересовали. Для своего спектакля я уговорил Мертона дать мне черновые копии, как он их называл. Он разрешил мне делать с ними все что угодно, и в свои планы я его не посвящал. Мой знакомый, чье имя я вам не назову, подменил ими чистовые, которые какой-то непроходимый дурак оставил просто на столе в прихожей. Подмену обнаружили почти сразу, и тогда-то Общество и подбило вас сыграть роль неразборчивого в средствах коллекционера, чтобы выкупить, как они считали, оригиналы.

Такие вот хитросплетения, сэр, да только все рухнуло, когда бедняга Джордж сделал ноги — одна из которых, кстати, у него была покалеченной. Только представьте, сэр, еще в юности он угодил под повозку! Можно ли было вообразить, что подобное с ним случится снова, и на этот раз с летальным исходом? Наверно, это все-таки судьба.