|
Магазинчик располагался недалеко от порта, и потому в него частенько наведывались вернувшиеся из плавания по экзотическим странам моряки — эти-то, естественно, с целью продать, а не приобрести. Им было прекрасно известно, что Мертон заплатит наличными за хорошо сохранившееся китовое глазное яблоко или чучело обезьяны. Еще выгоднее было продавать что-нибудь совсем необычное, например, человеческий скелет. За таковой в полном собранном виде можно было выручить до шестидесяти фунтов, в то время как за набор костей платили вдвое меньше. До Сент-Ива доходили слухи, что Мертону контрабандой доставляют отрубленные головы, купленные за баснословные суммы в Париже, — свежайшие, прямиком с гильотины и сохраненные в дважды очищенном спирте.
Лэнгдон громко постучал и вгляделся внутрь, сквозь скелет какого-то человекообразного примата — скорее всего, орангутана. В лавке стояла полная тишина. С Темзы поднимался туман и расползался по городу. Сент-Иву было достоверно известно, что сферами деятельности Мертона являются картография и подделка, а также продажа редких изданий и разнообразных диковинок — в общем, при определенных обстоятельствах знакомство с подобной личностью могло оказаться весьма выгодным. Год назад Сент-Ив достал через антиквара одну весьма ценную карту и получил неплохую прибыль со сделки, и потому его несколько угнетала мысль, что придется нанести полезному знакомому урон того или иного рода или же предпринять в его отношении действия, откровенно попахивающие вымогательством. Но ничего не попишешь, времени оставалось в обрез. Если Мертона здесь нет, то равновероятно он может оказаться либо дома, за ранним ужином с миссис Мертон, либо во втором своем магазине, предназначенном исключительно для «торговых сделок». Таковой представлял собой несколько подвальных помещений со входом с задней стороны галантерейной лавки на Треднидл-стрит — весьма удобное место для сокрытия определенных разновидностей товара. Там-то Мертона и посещали подручные палача с огромными чемоданами. Прижать антиквара к стенке Сент-Ив намеревался этим же вечером, и время неумолимо истекало. Меньше чем через час в закусочной «Полжабы Биллсона» у них с Хасбро назначена встреча с двумя «крепкими друзьями» — в программе значились ужин и военный совет. Возня со Слокамом отняла несколько часов — куда больше, нежели рассчитывал Лэнгдон, — хотя и принесла свои плоды, правда, неизвестно какого качества. Путешествовать Мертон не любил. Как-то раз он гордо заявил Сент-Иву, что в жизни не покидал Лондона, не считая редких визитов к различным тетушкам и дядюшкам в Мидлендсе, что и поездками-то назвать нельзя. Еще специалист по диковинкам частенько повторял, что шастать по всяким закоулкам ему ни к чему, коли весь мир с радостью обивает его порог. Интересно, подумал Лэнгдон, если он, перебравшись через стену в переулке, заберется в сад и выбьет дверь черного входа, будет ли это означать, что гора пришла к Магомету, то есть к Мертону? С антиквара станется залечь на дно, если он уже прознал о вовлеченности Сент-Ива в аферу с альбомами. Впрочем, едва Лэнгдон принялся обдумывать идею насильственного проникновения всерьез, лампу в мастерской загородила чья-то тень и за стеклом показалась половина круглого лица самого Мертона — остальное скрывалось дверью. Сент-Ив приветственно махнул рукой, показывая на себя и Хасбро, и антиквар загремел замками. Впустив гостей, он вытер руки о маленькое полотенце и жестом предложил им разместиться в передней — там, в нише, были расставлены несколько мягких стульев и столик. — Прошу прощения, что заставил вас ожидать, джентльмены, — произнес Мертон — немолодой уже, лет пятидесяти мужчина с покатыми плечами и забавным ежиком изрядно поредевших волос; на носу его красовались очки с толстыми линзами — свидетельство того, что излишнее напряжение глаз за работой над подделками сильно вредит зрению, — а одежду прикрывал изначально белый, ныне же украшенный пятнами всех цветов и оттенков рабочий халат. |
