— То же самое могу сказать и о себе. И я намереваюсь отправить этих негодяев в преисподнюю, и пускай с ними сам Сатана разбирается! — заявил Табби и для пущей убедительности постучал тростью по полу.

Хасбро от комментариев воздержался, однако по его молчанию и выражению лица становилось ясно, что он солидарен с Фробишером.

Дойл обвел всех по очереди взглядом, затем кивнул и ответил Сент-Иву:

— Я с вами. Я читал о ваших приключениях в «График», сэр, и по ряду причин мне доставило бы удовольствие принять участие в одном из них. Я неплохой боксер и подробно изучил природные физические слабости человека. Женой я не обременен. У меня действительно появилась практика в Саутенде, однако дела мои, мягко и оптимистично выражаясь, продвигаются крайне неспешно, и в данный момент меня замещает другой врач. Он будет только рад поработать еще несколько дней до моего возвращения. Короче говоря, я принадлежу самому себе и готов последовать за вами. И будь что будет.

— Ну и молодчина! — вскричал Табби и поднял кружку. — Так выпьем же за необремененного заботами мистера Дойла! Мы отправляемся прямиком в логово Нарбондо, и пускай он катится к дьяволу!

— Да будет так! — объявил Сент-Ив, отбрасывая настороженность к новичку и присоединяясь к тосту. — Теперь нас пятеро. Нечетные числа мне больше по вкусу. Джек, вы вооружены?

Оулсби распахнул сюртук и продемонстрировал свайку, припрятанную в длинном узком кармане.

— А вы, мистер Дойл? Мы отправляемся в трущобы, на улицу Флавер-энд-Дин, и почти наверняка выходить оттуда придется с боем.

— Если до этого дойдет, я предпочитаю собственные кулаки, сэр.

— Наверно, чтобы не нарушать клятву Гиппократа?

— Именно, хотя в этом отношении я более полагаюсь на собственную совесть.

— Тогда призываю вас к рассудительности. Без надобности не геройствуйте. Мы там никого не оставим — ни живых, ни мертвых, — но лучше все-таки выбираться на своих двоих, — затем Сент-Ив обратился ко всей компании: — Что касается полиции, если дела примут скверный оборот, все расскажем одно и то же: на нас напала банда грабителей, и нам пришлось защищаться. Учитывая репутацию тех мест, объяснение вполне убедительное, хотя власти могут озадачиться тем, как нас угораздило там оказаться. Как бы то ни было, наши противники вряд ли подадут жалобу. Мистер Дойл, сообщаю вам, что Нарбондо похитил моего сына и угрожает его жизни. Когда вы входили сюда, Хасбро как раз говорил, что наше единственное преимущество заключается в исключительной алчности доктора. Целью всех его махинаций неизменно является выгода, и в качестве выкупа он потребовал значительную сумму. И сейчас мы очень надеемся, что из обыкновенной жадности он и сохранит жизнь моему сыну, предоставив тем самым нам время для активных действий.

Подали еду: огромные куски ростбифа, вареный картофель с маслом, фаршированного нарубленными устрицами гигантского палтуса и пирожки с луком и беконом. Все энергично набросились на еду. Лэнгдон вдруг обнаружил, что ужасно голоден и, как ни странно, еда доставляет ему удовольствие. Он вообще крайне редко поглощал пищу с таким аппетитом, а по контрасту с полным отсутствием такового днем это и вовсе казалось удивительным. Возможно, перемена объяснялась предстоящей битвой, вероятностью, что трапеза эта может оказаться последней, или же просто перед вылазкой в опасную местность организм потребовал подкрепления сил.